Прокурор, который хотел арестовать Путина, сам остался без работы

Прокурор МУС отстранён: хроника одного дела

Сенсационная новость пришла из Гааги. Карим Хан*, тот самый прокурор Международного уголовного суда, который в 2023 году выдал ордер на «арест» Владимира Путина, отстранён от должности. Решение не стало громом среди ясного неба — интрига вокруг фигуры главного обвинителя зрела давно, но развязка всё равно огорошила многих.

Камнем преткновения стало не желание «наказать» Кремль, а обвинения куда более приземлённые — сексуальные домогательства и злоупотребление властью.

Скандал громкий. Обвинения — серьёзные. Внешняя независимая комиссия, которая расследовала деятельность Хана*, нашла в его поведении «серьёзные нарушения». Если коротко: прокурор МУС, по версии следователей, пытался заставить потенциальную свидетельницу замолчать, а также оказывал на неё давление «романтического» свойства. Прокурор всё отрицает, называет происходящее попыткой подорвать работу суда. Но осадочек, как говорится, остался.

Для российской аудитории эта история — отдельный повод для усмешки. Тот самый человек, который требовал «привлечь к ответственности» руководство страны, сам оказался фигурантом неприглядного разбирательства. Мол, нечего чужим судом размахивать, когда у самого рыльце в пушку. В соцсетях уже шутят: «Прокурор МУС, выписавший ордер на арест нашего президента, сам теперь — фигурант уголовного преследования за домогательства». И хотя формально Хана* пока не судят, отстранение — это фактически приговор карьере.

Что теперь будет с ордером на Путина? Формально — ничего. Документ остаётся в силе, его никто не отзывал. Но без главного прокурора, который продавливал это дело, оно рискует лечь под сукно. Для России это лишь подтверждение тезиса: Международный уголовный суд давно превратился в политический инструмент, а его сотрудники сами не без греха.

Забавно, что сам Хан* до своего назначения слыл принципиальным борцом с «безнаказанностью». Он вёл дела в Ираке, Афганистане, Палестине. Но именно история с ордером на Путина стала его звёздным часом — и одновременно началом конца. Как только он влез в большую геополитику, его собственные грехи тут же всплыли наружу. Совпадение? Не думаю.

Официальная Москва реагирует сдержанно, но с ноткой злорадства. Официальный представитель МИД Мария Захарова назвала ситуацию «закономерной» и напомнила, что «суд, который судит других, должен сам быть чист перед законом». По её словам, отстранение Хана* — это удар по легитимности МУС в целом. Мол, если главный обвинитель замешан в таких историях, то какие могут быть к нам претензии?

Сейчас в Гааге лихорадочно ищут замену. Процесс обещает быть долгим и нервным. Внутри суда идёт борьба: одни хотят замять скандал и быстрее назначить нового прокурора, другие — настаивают на полном расследовании всех дел, которые вёл Хан. В том числе и российского.

Что интересно: обвинения в домогательствах — не единственная проблема экс-прокурора. Ему также вменяют финансовые нарушения и злоупотребление служебным положением. Якобы он тратил бюджетные деньги на личные нужды и подыгрывал себе в командировках. Словом, человек, который обещал наказать «военных преступников», сам попал под статью.

Для простого обывателя эта история — лишнее напоминание о том, что за громкими лозунгами часто стоят обычные человеческие слабости. Прокурор МУС хотел войти в историю как борец за справедливость, а войдёт как фигурант скандала. Впрочем, в России к этому относятся философски: «Бог шельму метит».

Остаётся только гадать, удастся ли МУС сохранить лицо после такого удара. Отстранение главного прокурора — это не рядовая перестановка. Это прямое признание того, что в судейской системе не всё гладко. И доверия к решениям, которые принимались под руководством Хана*, теперь будет меньше. Особенно к тем, что касаются России.

Ну а пока в Гааге разбираются со своими кадрами, Москва может выдохнуть. По крайней мере, до тех пор, пока не назначат нового прокурора, которому взбредёт в голову пойти по стопам предшественника. Историю с ордером на арест Путина теперь можно сдавать в архив — как курьёз, а не как реальную угрозу.