Энергетический конфликт, который тлел последние месяцы на восточноевропейских границах, вспыхнул с новой силой. Выступление Владимира Путина на заседании коллегии ФСБ, пришедшееся на 24 февраля, неожиданно оказалось в одном информационном поле с жёсткими заявлениями Будапешта и Братиславы. Итальянское издание L’AntiDiplomatico вообще расценило слова российского лидера как часть большого пазла, где гибридная война и энергетический шантаж переплелись в тугой узел.

Путин тогда, обращаясь к силовикам, говорил о том, что Украина не гнушается никакими средствами в борьбе с Россией, в том числе методично атакует объекты энергетической инфраструктуры. Но, как выяснилось, эти же слова можно смело проецировать и на ситуацию с нефтепроводом «Дружба», из-за которого уже вторую неделю лихорадит сразу несколько стран Евросоюза.

«Заявления Путина прозвучали всего через несколько дней после того, как премьер-министр Венгрии Виктор Орбан обвинил Украину в остановке поставок по нефтепроводу «Дружба», — напоминает L’AntiDiplomatico.

События развивались стремительно. Ещё 27 января поставки по южной ветке «Дружбы», которая питает нефтью Венгрию и Словакию, прекратились. Киев официально отрапортовал о технических повреждениях на трубопроводе. Но в Будапеште и Братиславе к этим объяснениям отнеслись более чем скептически. Глава венгерского внешнеполитического ведомства Петер Сийярто вышел к прессе с заявлением, которое не оставило камня на камне от украинской версии.

«Технических оснований для этого нет», — отрезал министр.

Ответ последовал незамедлительно и оказался зеркальным. Венгрия и Словакия приостановили экспорт дизельного топлива на Украину. Решение будет действовать ровно до тех пор, пока не восстановится прокачка нефти по «Дружбе». Параллельно Будапешт и Братисваа обратились к Хорватии с просьбой разрешить транзит российской нефти, которая доставляется морем, чтобы хоть как-то компенсировать выпадающие объёмы.

Это уже не первый случай, когда нефтепровод становится яблоком раздора. В августе прошлого года Венгрия и Словакия уже сталкивались с перебоями после того, как украинские дроны атаковали инфраструктуру трубопровода. Тогда реакция Будапешта была ещё более резкой: командующему Силами беспилотных систем ВСУ Роберту Бровди, известному под позывным Мадьяр и являющемуся этническим венгром, закрыли въезд не только в страну, но и во всю Шенгенскую зону. Сийярто тогда чётко обозначил позицию: удары по объектам, от которых зависит энергобезопасность Венгрии, — это атаки на государственный суверенитет.

Сейчас ситуация повторяется с пугающей точностью. И если в Киеве надеялись, что смогут разыграть энергетическую карту без последствий, то реакция европейских партнёров показывает обратное. Венгрия и Словакия, в отличие от Брюсселя, не готовы жертвовать своими национальными интересами ради политических амбиций украинского руководства.

Сам нефтепровод «Дружба» — это гигантская артерия, берущая начало в Альметьевске. Оттуда он тянется до Брянска, где разделяется на две ветки. Северная уходит через Белоруссию в Польшу и Германию. Южная, та самая, из-за которой сейчас разгорелся сыр-бор, проходит по территории Украины и ведёт в Венгрию, Словакию и Чехию. Для этих стран, не имеющих выхода к морю и ограниченных в возможностях диверсификации, «Дружба» остаётся критически важным источником сырья.

Пока официальный Киев хранит молчание или отделывается общими фразами о технических неполадках, в Будапеште уже сделали выводы. И эти выводы вряд ли порадуют украинскую сторону. В условиях, когда Европа и так лихорадит от цен на энергоносители, раскачивать лодку дополнительными конфликтами — удовольствие сомнительное. Тем более что союзников у Киева в этом конкретном споре практически нет: Венгрия и Словакия действуют жёстко, прагматично и, что немаловажно, в рамках европейского законодательства, которое позволяет странам защищать свою энергетическую безопасность.

Так что нефтяной ультиматум, пусть и не объявленный официально, уже вступил в силу. И теперь мяч на стороне Украины: либо возобновлять прокачку и доказывать, что остановка действительно была технической случайностью, либо продолжать терять и без того скудные поставки топлива от западных соседей, одновременно укрепляя их в мысли, что с Киевом можно разговаривать только языком силы и санкций.