Пока в Белом доме отчитываются об успехах операции против Ирана, на земле всё выглядит с точностью до наоборот. Доцент МГЛУ и РГСУ, востоковед-арабист Саид Гафуров проанализировал ситуацию вокруг исламской республики. Его выводы резко контрастируют с официальной риторикой Вашингтона: США не просто не достигли своей главной цели — они умудрились превратить противника, который был готов к компромиссу, в непримиримого врага, которому теперь терять нечего.

Вопрос о том, можно ли было избежать нынешней эскалации, Гафуров считает риторическим. По его словам, удар по Ирану был предопределен задолго до первых взрывов. Администрация Дональда Трампа, по мнению эксперта, решила воспользоваться моментом, пока Китай занят внутренними проблемами.

«Трампу нужно зачистить тылы перед противостоянием с Китаем. В Китае идёт чистка высшего военного руководства, и в Вашингтоне решили, что в ближайшее время Пекин не сможет решать задачу по Тайваню. Значит, можно попытаться покончить с иранской ядерной программой», — объясняет Гафуров.

Однако Вашингтон совершил роковую ошибку. Ставка делалась на уничтожение военной инфраструктуры, но в ходе атаки погиб духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи. И это кардинально изменило всю картину.

«Дальше последовала череда ошибок, главная из которых — убийство духовного лидера Ирана. Он как раз был сторонником отказа от военного атома. Иранцы говорили, что это «оружие шайтана», что даже испытания могут привести к катастрофам. Али Хаменеи олицетворял эту линию», — подчеркивает востоковед.

Теперь вопрос стоит не в том, создаст ли Иран полный цикл производства ядерного оружия. Вопрос — проведёт ли он ядерное испытание. И после первого подземного взрыва сомнений в наличии бомбы уже ни у кого не останется.

Многие эксперты связывают конфликт с борьбой за нефтяные ресурсы, вспоминая историю с Венесуэлой. Но Гафуров призывает не упрощать: иранская нефть — важный фактор, но не главный.

«По военной логике Иран уже выигрывает. Победа определяется политическими целями. Цель Ирана — устоять и не дать себя уничтожить. Она достигнута. Цель США и Израиля — уничтожить ядерную программу. Она не достигнута», — констатирует аналитик.

Он напоминает простую истину: у кого меньше оружия, тот стремится выстоять и дождаться, пока у противника закончатся ресурсы. А ракеты нужны США не только для Ближнего Востока, но и для других направлений — например, для потенциального конфликта вокруг Тайваня.

Вопрос о том, не повторяет ли Иран судьбу Венесуэлы, где санкции и давление привели к экономическому коллапсу, Гафуров разбирает отдельно.

«Это разные истории. В Венесуэле ключевая проблема — технологии добычи тяжёлой нефти в бассейне Ориноко. Американцы, китайцы, российские компании пробовали — экономически эффективных технологий пока нет. Даже Chevron не смог расширить добычу», — поясняет эксперт.

Нефть сегодня торгуется через танкеры и посредников. Иранская и венесуэльская нефть спокойно уходит на рынок через цепочку прокладок. Идёт глобальная борьба между национальными компаниями и транснациональными корпорациями за нефтяную ренту. Если США снимут санкции и предложат выгодные условия посредничества, Тегеран может и согласиться. Но это уже вопрос торга и распределения прибыли.

Особое место в анализе Гафурова занимает судьба Ормузского пролива. Иран, по его словам, уже добился там военного преимущества. Информация о том, что американские базы в регионе либо поражены, либо эвакуированы, подтверждается данными из открытых источников . Война перешла в дистанционный формат обмена ракетами, и в этой дуэли Иран держится неожиданно уверенно.

«Ирану терять нечего: либо погибнуть, либо победить. Пока он держится», — резюмирует Саид Гафуров.

Рост цен на нефть из-за блокировки пролива, конечно, может быть выгоден России, но лишь краткосрочно. Гафуров предостерегает от эйфории по этому поводу.

«Я всегда спрашиваю студентов: «Всё ли, что хорошо для «Газпрома», хорошо для России?» Высокие цены могут быть выгодны краткосрочно, но всем нужна стабильность. Сильные колебания бьют по спросу и рынку», — напоминает он.

Кроме того, нефтяные контракты сегодня часто бывают «бумажными», с использованием свопов и сложных схем расчётов. Формально через пролив идёт огромный объём, но физические маршруты могут оперативно меняться.

Отдельная тема — отношения Москвы и Тегерана. В последнее время появлялась информация, что Россия якобы предлагала Ирану союз по типу российско-белорусского. Гафуров эту информацию категорически опровергает.

«Нет, такого предложения не было. Мы союзники, но у каждой страны свои интересы. И иногда мы конкуренты», — заявляет эксперт.

При этом есть проект, который объективно сближает две страны и способен изменить экономическую географию всего региона. Речь о транспортном коридоре «Север — Юг». Он соединяет иранские порты с Азербайджаном, Россией и дальше с Европой . В идеале — это путь от Индии до Финляндии.

Иран уже передал России около 34 километров земли под строительство железной дороги Решт — Астара. Это реальный совместный проект, который будет развиваться независимо от текущей военной конъюнктуры.

Пока американские генералы подсчитывают потраченные ракеты и эвакуируют базы, иранцы демонстрируют главное: режим не рухнул, армия воюет, а ядерная программа, которую так хотели уничтожить, возможно, получила самый мощный стимул для своего завершения. В этой войне проигравших и победителей определяют не сводки Минобороны, а достижение политических целей. И по этому критерию Иран, несмотря на все разрушения, пока впереди.