Россия так и не смогла вернуть себе на службу гигантскую мощь своих рек
Один из авторов «Речной доктрины Российской Федерации», инженер-гидротехник, доктор географических наук Алексей Беляков в интервью изданию «Трамплин», посвящённом развитию Иртыша, подводит итоги 11 лет, прошедших с момента презентации программного документа. Его главный вывод жёсток: Россия не просто не продвинулась в решении накопившихся водных проблем, но и превратилась в «пустое место» за переговорным столом с соседями по трансграничным рекам. При этом главные угрозы, по его словам, находятся не в Китае и не в Казахстане, а внутри страны — в варварской разработке песчаных карьеров, утрате гидротехнической школы и фатальном невежестве чиновников.
Ровно 11 лет назад экспертное сообщество — Международное Движение развития и Институт демографии, миграции и регионального развития — представило «Речную доктрину Российской Федерации». Объёмный проектно-аналитический доклад предлагал превратить реки из «забытой инфраструктуры» в основу геополитического и экономического прорыва: соединить Сибирь с Европой, Арктику — с Китаем, создать единую глубоководную систему на базе существующих рек. Сроки строительства ключевых объектов — Трансуральского водного пути, каскадов на Бии, Катуни и верхней Оби — тогда намечались на 2015–2025 годы.
Ни один из этих объектов не построен. Более того, как констатирует один из авторов доктрины Алексей Беляков, «Речную доктрину» проигнорировали, а страна с удивительным упорством продолжает делать не то, что нужно, а нередко — прямо противоположное.
«Вынь сначала бревно из своего глаза»
Беляков напоминает, что ещё в 2015 году авторы доктрины предупреждали: без глубокой реконструкции Оби и Иртыша любые разговоры о переброске сибирской воды в Азию — преступление. Сегодня, когда водный дефицит в Центральной Азии стал реальностью, а Китай активно осваивает сток Чёрного Иртыша, этот тезис, по его словам, обрёл пророческую остроту. Но главная проблема по-прежнему внутри страны.
«На территории России у Иртыша и Оби, да и у других рек обского бассейна — масса проблем, — перечисляет гидротехник. — Это и избыток воды, вызывающий наводнения на средней и нижней Оби регулярно раз в 3–5 лет, и дефицит воды, из-за которого не обеспечиваются требуемые для судоходства глубины. Это вредные русловые деформации, местами уничтожающие части даже крупных городов, как Колпашево. Это „посадки“ уровней воды из-за варварской разработки русловых карьеров в Омске, Томске, Новосибирске. Это низкое качество вод — естественное из-за заболоченности водосбора и техногенное, как на Томи, Чулыме, местами на Оби и Иртыше».
Эти проблемы, настаивает эксперт, нельзя решить иначе, чем устройством на реках системы водохранилищ — не десятков, а сотен. Без этого изъятие части стока для переброски куда бы то ни было нанесёт непоправимый вред всей речной системе.
При этом Беляков жёстко отвергает саму идею переброски сибирской воды в Среднюю Азию: «Почему государство и население России должно платить за переброску стока своих рек в чужие страны?! России следовало бы сначала решить свои проблемы, а уж потом соваться к другим. Вынь сначала бревно из своего глаза — тогда увидишь, как вынуть сучок из чужого».
Белое пятно, которое только растёт
Ещё в 2014 году Беляков назвал Россию «белым пятном» на карте водных путей Евразии. Сегодня он констатирует: пятно увеличилось. Протяжённость внутренних водных путей страны убывает год от года, а ранее судоходные реки становятся несудоходными.
«В стране уничтожаются даже искусственные водные пути, — приводит пример эксперт. — Река Мокша — правый приток Оки — и её приток Цна ранее были шлюзованы, давая чернозёмному Тамбову водную связь с Окой. Девять подпорных ступеней, при некоторых были гидростанции. Исчезли. Стёрты с лица земли».
Ока, по его словам, является путём сообщения лишь номинально и давно нуждается в срочной реконструкции в каскад. Без этого и река, и прилежащие земли переживают реальную экологическую катастрофу.
Цифры подтверждают системный провал. По данным Международной комиссии по большим плотинам (ICOLD), в Китае насчитывается около 25 тысяч больших плотин высотой более 15 метров, в США — более 9 тысяч, в Индии — более 5 тысяч, в Японии — более 3 тысяч. В России на 2020 год таких плотин — всего 69. Столько же, сколько в Польше, и лишь на одну больше, чем в Перу. За два десятилетия XXI века в России лишь достроили несколько гидроузлов из советского долгостроя — Богучанскую и Бурейскую ГЭС, но системного каскадного строительства не ведётся.
Омский парадокс: ручей из-за песка, а не из-за соседей
Отдельное внимание Беляков уделяет Иртышу в районе Омска — месту, где, по его словам, наиболее наглядно видно, как внутреннее разгильдяйство превращает реку в ручей.
«В Омске Иртыш превращается в ручей не потому, что кто-то где-то из него забирает воду, а потому, что здесь с конца 1950-х годов из русла добывают песок, — объясняет он. — Ведь Омск „строится и хорошеет“. И этого песка добыты уже многие десятки миллионов кубометров».
Образовавшиеся в русле ямы вызывают так называемую «посадку уровней»: при том же количестве протекающей воды уровни стоят ниже, чем раньше. Особенно остро это проявляется в межень, когда воды мало. По данным Белякова, ещё четверть века назад «посадка уровней» Иртыша в Омске по сравнению с 1955 годом составляла 1,2–1,3 метра. При этом в ста километрах выше по течению никаких изменений не наблюдалось — влияние карьеров локально.
Между тем ещё в 1950-х годах проектировщики предусмотрели грамотное решение: Иртыш в Омске должен находиться в подпоре Тарского водохранилища, а выше города предполагалось построить Омский гидроузел. Эти сооружения не только вырабатывали бы около 2 миллиардов киловатт-часов электроэнергии ежегодно, сберегая сотни тысяч тонн угля, но и позволили бы вести добычу песка из русла без катастрофических последствий.
Вместо этого в Омске уже больше десятилетия пытаются построить Красногорский гидроузел, который Беляков называет «псевдогидроузлом». Его задача изначально была имиджевой — сделать акваторию Иртыша «красивой» к 300-летию города. В декабре 2025 года подрядчик был внесён в реестр недобросовестных поставщиков, в феврале 2026 года губернатор Омской области Виталий Хоценко анонсировал корректировку графика работ. Ввод в эксплуатацию по постоянной схеме теперь запланирован к навигации 2029 года. Но даже если сроки будут выдержаны, это точечное решение, подчёркивает эксперт, не затрагивает системных проблем всего бассейна.
О Китае, Казахстане и «постсоветских джунглях»
Вопрос о влиянии Китая на водный режим Иртыша Беляков оценивает осторожно. По его данным, забор воды из Чёрного Иртыша по каналу Чёрный Иртыш — Карамай составляет порядка 2 кубических километров в год. Для сравнения: годовой сток Иртыша в устье — около 100 кубических километров, в Омске — около 30. Величина заметная, но пока не катастрофическая. Главная проблема, по его словам, в отсутствии транспарентных данных и согласованных правил вододеления.
При этом эксперт категорически отвергает саму постановку вопроса о том, что России стоит «войти в китайскую водную систему как младшему партнёру».
«У Китая — свои внутренние воды, у России — свои, — говорит он. — Государства сами решают свои территориальные водные проблемы. Китай успешно приводит свои воды в порядок, 25 тысяч больших плотин на своих реках понастроил. В России же с начала 1960-х годов действует табу на постройку плотин».
Опасения Белякова вызывает и практика привлечения иностранных инвесторов в гидростроительство без должной концессионной модели. Он приводит пример Беларуси, где после утверждения концепции «Водный узел Западная Двина — Днепр — Ока» белорусское правительство привлекло китайских инвесторов, которые построили Полоцкую и Витебскую ГЭС. Последняя, не имея судоходного шлюза, уничтожила возможность транзитного судоходства по Западной Двине.
«Ведь здесь, в постсоветских джунглях, не действует Закон о водопользовании КНР, статья 17-я которого запрещает строительство плотин без судопропускных сооружений», — замечает гидротехник.
В качестве образцовой альтернативы Беляков ссылается на опыт строительства канала Рейн-Майн-Дунай в Европе. Этот крупнейший комплексный водный проект, сквозное судоходство по которому открыто в 1992 году, построен пополам за счёт государственного финансирования ФРГ и концессионного капитала. Доход от сбыта электроэнергии 57 ступеней шлюзованных каскадов идёт концессионерам, срок концессии — 99 лет, после чего все сооружения переходят в собственность государства.
«При этом государство имеет право досрочного погашения концессионного капитала», — подчёркивает эксперт.
«Пустое место» за столом переговоров
Главный итог, который подводит Алексей Беляков, звучит безапелляционно. На вопрос о том, чувствует ли Россия себя уверенно за столом переговоров с Казахстаном и Китаем по водной тематике, он отвечает:
«Российское руководство как центральное, так и региональное уже много десятилетий демонстрирует поразительное невежество в водных проблемах. Поэтому Россия в вопросах гидротехнической реконструкции рек, в частности трансграничных, — даже не наблюдатель. Пустое место».
Утрата гидротехнической школы, по его словам, усугубляет ситуацию. Советский Союз обладал технологиями индустриального гидротехнического строительства на реках, действовали специализированные строительные и монтажные организации.
«Всё это уничтожено, — констатирует Беляков. — Со времени наложения в 1958 году табу на строительство плотин, водохранилищ и гидроэлектростанций сменилось уже два поколения людей. Я принадлежу ко второму и помню людей, которые ещё что-то проектировали и достраивали в 1970–80-х годах. А они помнили активное гидротехническое строительство 1950-х годов. Традиция прервана. Всё надо начинать сначала».
Одиннадцать лет, прошедшие с момента презентации «Речной доктрины», оказались упущены. И пока в стране имитируют деятельность, раз за разом откапывая «труп переброски стока», как это было при Лужкове и повторяется сейчас, реальные проблемы накапливаются. Великие реки, которые могли стать основой прорыва, превращаются в источник тревог. И шанс исправить ситуацию, по мнению Белякова, есть только в одном случае: если государство наконец осознает, что вода — это не просто ресурс, а инфраструктура, безопасность и суверенитет.