Россия, Трамп и глобальный нефтяной передел: Венесуэла — лишь начало

2026 год начался без раскачки — сразу с ударов. Венесуэла, танкеры, Чёрное море и долларовая цена барреля снова оказались в одной связке. И это плохая новость для тех, кто верил, что нефть давно перестала быть оружием.

Трамп и глобальный нефтяной передел: Венесуэла — лишь начало.

Нефть как поле боя: что происходит с рынком и при чём здесь Россия

2026 год не оставил иллюзий: мировая нефтяная система входит в фазу жёсткого передела. Без дипломатических пауз, без долгих переговоров и без попыток сохранить видимость «рынка».

Нападение США на Венесуэлу, похищение Николаса Мадуро, атаки на танкеры в Атлантике и в Чёрном море — это не хаотический набор событий, а звенья одной цепи.

Нефть вновь стала стратегическим активом номер один, и бороться за неё США теперь готовы без церемоний.

Венесуэла: тяжёлая нефть как нерв рынка

События вокруг Венесуэлы — ключ к пониманию происходящего. Эта страна — один из крупнейших держателей запасов тяжёлой нефти, сегмента, который невозможно быстро заместить.

Удары по Каракасу — это не только о политике, но и о контроле над конкретным типом сырья, критически важным для переработки в США и Азии.

Дестабилизация Венесуэлы автоматически сужает предложение тяжёлой нефти на рынке.

Парадокс в том, что Белый дом одновременно заявляет о желании «опустить» цены до уровня около 50 долларов за баррель.

На первый взгляд — противоречие. На деле — логика давления: взять под контроль не только добычу, но и маршруты поставок, логистику и страхование. Не рынок, а управление.

Трамп и нефтяная география давления

Дональд Трамп в этом уравнении действует предельно прямолинейно, по-американски. Венесуэла, Мексика, Иран, Нигерия — список стран, где США усиливают давление, — выглядит слишком системно. Это крупнейшие или перспективные нефтедобывающие регионы, способные влиять на баланс предложения.

Цель очевидна: взять под контроль основные нефтяные потоки и одновременно ограничить доступ к ним ключевого геополитического конкурента США — Китая. А заодно — ослабить позиции России как одного из системных игроков рынка.

Захваты танкеров, давление на страховые компании, угрозы вторичных санкций — всё это элементы одной стратегии, в которой нефть перестаёт быть товаром и становится рычагом.

Россия: бюджет, санкции и реальность

Для России риск не в самой цене, а в её управляемости извне. Даже относительно комфортные 59 долларов за баррель перестают быть надёжной опорой, если экспорт сопровождается постоянными атаками на логистику, флот и расчёты.

Санкции бьют не только по доходам бюджета, но и по издержкам: транспортировка, страхование, дисконт.

Однако у этой ситуации есть и обратная сторона.

Россия за последние годы уже научилась работать в условиях давления, перестраивать маршруты и находить альтернативных покупателей. Это не отменяет потерь, но снижает эффект шока. И главное — показывает, что ставка США на быстрый обвал российских нефтяных доходов выглядит чрезмерно оптимистичной.

Что это значит для обычных людей

Вопрос, который волнует граждан напрямую: приведёт ли всё это к росту цен на бензин быстрее инфляции?

Краткий ответ — риски есть, но автоматической связи нет.

Внутренний рынок в России по-прежнему регулируется, а резкие скачки цен — политически токсичны. Однако затяжное давление на экспорт и доходы бюджета может постепенно отражаться на косвенных расходах — от логистики до налоговой нагрузки.

2026 год начинается с простого, но неприятного вывода: нефть снова стала ареной силового противостояния. США пытаются установить контроль над добычей, поставками и логистикой, снижая цену как инструмент давления. Россия в этой схеме — одна из ключевых целей, но не пассивный объект.