Страна 13 морей: свой улов гниёт, рыбу покупаем у стран без выхода к морю

data-testid=»article-title» class=»content—article-header__title-3r content—article-header__withIcons-1h content—article-item-content__title-eZ content—article-item-content__unlimited-3J» itemProp=»headline»>Страна 13 морей: свой улов гниёт, рыбу покупаем у стран без выхода к морюСегодняСегодня103 минРоссия — одна из самых «морских» стран мира: её берега омывают 13 морей трёх океанов. По объёму вылова водных биоресурсов страна стабильно входит в мировую пятёрку. Но в магазинах рыба дорожает, ассортимент беднеет, а значительную часть импорта обеспечивает… государство без выхода к морю. Эта парадоксальная ситуация всё чаще вызывает у людей недоумение и злость. Рыба есть — но не для магазинов Дальний Восток, прежде всего Камчатка и Сахалин, ежегодно добывает сотни тысяч тонн рыбы. Лосось, треска, пикша, минтай, кальмар — ресурсов хватает и для внутреннего рынка, и для экспорта. Однако на практике жители регионов и покупатели в центральной России видят другую картину: цены растут, а качество падает. Люди, бывавшие на Сахалине, отмечают, что местная рыба там зачастую дороже привозной. Более того, купить её напрямую у рыбаков практически невозможно — продажа ограничена, улов сдают перекупщикам по минимальным ценам. Это разрушает популярный аргумент о том, что высокая стоимость объясняетсРоссия — одна из самых «морских» стран мира: её берега омывают 13 морей трёх океанов. По объёму вылова водных биоресурсов страна стабильно входит в мировую пятёрку. Но в магазинах рыба дорожает, ассортимент беднеет, а значительную часть импорта обеспечивает… государство без выхода к морю. Эта парадоксальная ситуация всё чаще вызывает у людей недоумение и злость. Рыба есть — но не для магазинов Дальний Восток, прежде всего Камчатка и Сахалин, ежегодно добывает сотни тысяч тонн рыбы. Лосось, треска, пикша, минтай, кальмар — ресурсов хватает и для внутреннего рынка, и для экспорта. Однако на практике жители регионов и покупатели в центральной России видят другую картину: цены растут, а качество падает. Люди, бывавшие на Сахалине, отмечают, что местная рыба там зачастую дороже привозной. Более того, купить её напрямую у рыбаков практически невозможно — продажа ограничена, улов сдают перекупщикам по минимальным ценам. Это разрушает популярный аргумент о том, что высокая стоимость объясняетс…Читать далее Фото: Пруфы Фото: Пруфы

Россия — одна из самых «морских» стран мира: её берега омывают 13 морей трёх океанов. По объёму вылова водных биоресурсов страна стабильно входит в мировую пятёрку. Но в магазинах рыба дорожает, ассортимент беднеет, а значительную часть импорта обеспечивает… государство без выхода к морю. Эта парадоксальная ситуация всё чаще вызывает у людей недоумение и злость.

Рыба есть — но не для магазинов

Дальний Восток, прежде всего Камчатка и Сахалин, ежегодно добывает сотни тысяч тонн рыбы. Лосось, треска, пикша, минтай, кальмар — ресурсов хватает и для внутреннего рынка, и для экспорта. Однако на практике жители регионов и покупатели в центральной России видят другую картину: цены растут, а качество падает.

Люди, бывавшие на Сахалине, отмечают, что местная рыба там зачастую дороже привозной. Более того, купить её напрямую у рыбаков практически невозможно — продажа ограничена, улов сдают перекупщикам по минимальным ценам. Это разрушает популярный аргумент о том, что высокая стоимость объясняется только логистикой: если мурманская рыба на Дальнем Востоке дешевле местной, проблема явно глубже.

Свалки вместо прилавков

Отдельный символ абсурда — регулярные сообщения о рыбных свалках на Камчатке. Гниющая рыба в лесах и у посёлков появлялась в разные годы, и каждый раз официальные расследования либо не доходили до широкой публики, либо заканчивались формулировками про «отходы производства» и браконьеров.

Распространено мнение, что часть улова уничтожается сознательно — чтобы не допустить переизбытка продукции и падения цен. Рыбы вылавливают больше, чем способны переработать и сохранить: холодильные мощности и логистика ограничены, а экспорт оказывается проще и выгоднее.

Экспорт выгоднее, чем накормить страну

Частные компании предпочитают продавать рыбу за рубеж. Причины прагматичны:
— экспорт проще с точки зрения документооборота;
— расчёты в валюте выгоднее при слабом рубле;
— внутренний рынок жёстче регулируется и менее маржинален.

В результате, по оценкам специалистов отрасли, до 90% отдельных видов рыбы уходит за границу. Даже то, что формально предназначено для России, часто возвращается уже в виде переработанной продукции — с наценкой.

Импорт от страны без моря

На этом фоне особенно показательной выглядит статистика импорта. По итогам 2025 года крупнейшим поставщиком рыбы и морепродуктов в Россию стала Белоруссия — страна, не имеющая выхода к морю. На неё пришлось около 16% импорта в натуральном выражении.

Речь идёт в основном о переработанной продукции: сурими, крабовых палочках, пресервах, слабосолёной рыбе. По сути, Россия всё чаще покупает собственную рыбу, переработанную за границей. Второе и третье места занимают Китай и Турция — страны, которые активно перерабатывают и перепродают морепродукты, включая российское сырьё.

Люди вспоминают, что ещё в советское время во Владивостоке продавался местный сушёный кальмар. Сегодня на тех же прилавках — китайский, более дешёвый и другой по вкусу, хотя промысел кальмара в российских водах никуда не исчез.

Экономика против здравого смысла

Покупатели всё чаще сравнивают ситуацию с рыбой с другими продуктами: бананы, прошедшие полмира и несколько таможен, стоят дешевле российских яблок. Рыба — ещё один пример политики, где экспорт и прибыль важнее продовольственной доступности.

Формально дефицита нет, статистика благополучна, уловы растут. Но в реальности рыба для многих семей превращается в редкий продукт, а то, что раньше считалось повседневной едой, становится деликатесом.

Россия остаётся страной морей и рыболовных флотов, но всё больше зависит от импорта и переработки за пределами страны. Пока система выстроена так, что выгоднее продать рыбу за границу — своей рыбы в магазине будет становиться не больше, а меньше. И это уже не вопрос природных ресурсов, а вопрос приоритетов.