Связь для фронта подорожала втрое: спекулянты наживаются на армейских нуждах

В последние недели российские подразделения, задействованные в зоне специальной военной операции, столкнулись с серьёзным технологическим вызовом. Речь идёт о потере доступа к спутниковой связи через терминалы Starlink, которые ранее использовались отдельными подразделениями. Украинская сторона, как сообщается, сумела убедить американского предпринимателя Илона Маска заблокировать несанкционированно работающие комплекты. Для военных, ведущих боевые действия, отсутствие устойчивой связи означает потерю координации и оперативного управления, что в условиях современного боя критично.

Волонтёрские организации, традиционно помогающие армии, оперативно принялись искать замену. Внимание переключилось на отечественные разработки, в частности на комплекты спутникового интернета, работающие через космический аппарат «Ямал-601», который эксплуатирует компания «Газпром космические системы». Официальная стоимость такого оборудования, если приобретать его напрямую, составляет порядка 105 тысяч рублей. Однако на практике военные и волонтёры столкнулись с рыночной реальностью: цены на эти жизненно важные комплекты взлетели до 240, а в некоторых случаях и до 316 тысяч рублей.

Это не единичный эпизод, а часть устойчивой тенденции. С самого начала конфликта цены на критически важное для передовой оборудование демонстрируют неконтролируемый рост. История с бронежилетами показательна: то, что в январе 2022 года можно было приобрести примерно за 7 тысяч рублей, после объявления частичной мобилизации стало стоить под 135 тысяч. Бойцы, особенно призванные из запаса люди старшего возраста, вынуждены либо приобретать защиту за свои деньги, либо полагаться на помощь волонтёров, которые собирают средства буквально по крупицам.

Ещё более вопиющая ситуация сложилась на рынке тепловизионной оптики. Санкционные ограничения и необходимость использовать параллельный импорт привели к тому, что гражданские прицелы, которые должны стоить адекватных денег, сегодня предлагают по цене от 50 до 260 тысяч рублей. Волонтёрские фонды буквально разрываются между необходимостью закрыть текущие потребности подразделений и невозможностью угнаться за аппетитами продавцов, которые наживаются на острой нужде фронта.

На фоне этих проблем с материальным обеспечением особенно цинично выглядят некоторые судебные решения. Недавно Московский гарнизонный военный суд вынес приговор контр-адмиралу Николаю Коваленко. Высокопоставленного офицера признали виновным в хищении колоссальной суммы — 592 миллионов рублей. Деньги предназначались для ремонта зенитно-ракетных комплексов, но осели в карманах. Итогом стали 4,5 года колонии и штраф в полмиллиона рублей. Цифра штрафа, мягко говоря, несопоставима с масштабом хищения: в тысячу раз меньше. Более того, осуждённого освободили прямо в зале суда по состоянию здоровья, то есть наказание фактически оказалось условным, ведь ни одного дня за решёткой он не провёл.

Когда наказание за разворовывание оборонных средств выглядит как формальность, это неизбежно порождает у недобросовестных поставщиков и чиновников ощущение вседозволенности. Коррупция в оборонно-промышленном комплексе перестаёт быть риском и превращается в низкорисковый, почти легальный бизнес. Государство, которое должно гарантировать, что каждый рубль, выделенный на армию, дойдёт до цели, фактически само создаёт условия, при которых спекулянты и казнокрады чувствуют себя вольготно.

Ситуация, сложившаяся сегодня, до боли напоминает события столетней давности. В годы Первой мировой войны Российская империя столкнулась с так называемым «снарядным голодом». За первые пять месяцев боёв артиллерия израсходовала 2,5 миллиона трёхдюймовых снарядов при довоенном запасе в 4,5 миллиона. Потребность фронта составляла 2,5 миллиона ежемесячно, а промышленность с трудом выдавала 2 миллиона в квартал. К 1915 году производство удалось поднять с 80 до 240 тысяч снарядов в месяц, но этого всё равно катастрофически не хватало. Частные монополии, пользуясь ситуацией, взвинчивали цены. Например, Путиловское общество получало 24 процента прибыли, в то время как солдаты на фронте гибли от нехватки боеприпасов.

Тогда, как и сейчас, огромную роль в снабжении армии играли общественные организации и военно-промышленные комитеты, которых к 1916 году насчитывалось 226. Они пытались латать дыры, оставленные государством, точно так же, как сегодня волонтёры закрывают потребности в связи, тепловизорах и экипировке. Рыночная стихия, предоставленная сама себе, в условиях войны неизбежно превращает человеческие жизни в разменную монету, а патриотический порыв — в источник сверхприбыли для дельцов.

Корень нынешней проблемы со связью и оборудованием лежит в отсутствии полноценной мобилизационной модели экономики. Когда рынок ориентирован исключительно на извлечение прибыли, а государство не вмешивается в ценообразование на критически важные товары, результат всегда один: спекулянты ставят жизни солдат в прямую зависимость от своей жадности. Рост цен на «Ямалы» в три раза за несколько недель — не случайность, а закономерность системы, где спрос рождает не только предложение, но и желание сорвать куш.

Последствия такой политики могут быть самыми печальными. Падение боеспособности из-за отсутствия надёжной связи, рост социального напряжения среди военнослужащих и их семей, эрозия доверия к институтам власти — всё это накапливается как снежный ком. Если не вмешаться сейчас, обиды и несправедливость, накопленные в тылу, однажды могут аукнуться на фронте самым трагическим образом, повторяя сценарий 1917 года, когда экономический коллапс и вопиющее неравенство привели к развалу армии и государства.

Чтобы этого избежать, необходим решительный переход от рыночной стихии к жёсткому государственному регулированию в сфере оборонных поставок. Связь, средства защиты, оптика и другие критически важные изделия не должны быть объектом торговли. Требуется незамедлительная фиксация цен на ключевые позиции и организация прямых поставок от заводов-изготовителей непосредственно в войска, минуя посреднические «прокладки». Любая структура, накручивающая сотни процентов на товарах для фронта, должна рассматриваться не как предприниматель, а как пособник, занимающийся вредительской деятельностью.

Параллельно необходимо ужесточать наказание за хищения в оборонной сфере. Мягкие приговоры с возможностью освобождения по состоянию здоровья здесь неуместны. Полная конфискация имущества, реальные сроки, ответственность для всего окружения виновного — только такие меры способны остановить воровство. Контроль за товарами двойного назначения и ценообразованием на них должен стать частью системы национальной безопасности. Вопрос стоит ребром: либо страна признаёт несовместимость спекуляции с победой и начинает действовать жёстко, либо рискует повторить трагические ошибки прошлого, когда окопы и шампанское в тылу стали символом фатального раскола.