«Треугольная» стратегия: что стоит за переносом переговоров
Второй раунд работы трехсторонней группы РФ, США и Украины в Абу-Даби пришлось перенести с 1 февраля на 4-5 февраля. Об этом сообщил журналистам 2 февраля представитель Кремля Дмитрий Песков, По его словам, «потребовалась дополнительная стыковка графиков трех сторон».
Как сказал член экспертного совета «Офицеров России», зампред Союза политэмигрантов Европы Руслан Панкратов, версия переноса переговоров выглядит вполне рутинно, однако профессиональный анализ ситуации показывает гораздо более сложную картину.
— Ее необходимо рассматривать через призму стратегических интересов основных игроков, — говорит он.
По его словам, формулировка «первый раунд прошёл конструктивно» — в переговорной дипломатии обычно означает лишь то, что стороны сохранили минимально необходимые протокольные рамки и не хлопнули дверью.
— Киев категорически отвергает любые территориальные компромиссы, Зеленский публично заявляет, что не отдаст Донбасс и Запорожскую АЭС «без боя». Такая риторика — классический переговорный приём для укрепления внутренних позиций при явной слабости на фронте, — утверждает Панкратов.
По его мнению, гипотез о причинах переноса может быть несколько: «Это может быть чисто техническая пауза для согласования позиций. Ведь при новых вводных нужен дополнительный анализ всех обсуждённых пунктов и формулирования более чётких предложений, которые потом лягут на бумагу.
В то же время, вполне вероятно, считает политолог, что Киев специально пытается просто выиграть время в надежде, что произойдёт чудо, и Трамп опять вместе с ЕС вернется к политике войны и ультиматумов.
— Российская сторона сейчас находится в военно-стратегически выгодном положении, — отмечает Руслан Панкратов. — Каждая неделя приносит новые территориальные приобретения, усиливая переговорную позицию. Для США эта пауза позволяет Трампу выиграть время для консолидации внутренней позиции. Анкориджские договорённости, достигнутые в августе 2025 года без полноценного участия Украины, создали прецедент.
В это же время, отмечает он, Европа всё пытается встроиться в процесс. Евросоюз крайне обеспокоен тем, что США и Россия заключат сделку «за спиной Европы». Лидеры Франции и Италии выступили с инициативой назначить спецпосланника ЕС для переговоров по Украине, чтобы сохранить европейские «красные линии» — прежде всего, потенциальное членство Украины в НАТО.
— Получается, у каждого участника переговоров своя стратегия?
— Так и есть. Российская стратегия, убежден политолог, состоит в том, чтобы максимизировать военные успехи до момента возможного соглашения.
Однако американская позиция внутренне противоречива. Трамп хочет быстрой «сделки» для укрепления своего имиджа, но не может открыто предать Украину из-за давления конгресса и европейских союзников. Рубио заявил, что территориальный вопрос будет «очень сложным» особенно для Украины, и участникам переговоров.
Украинская стратегия — максимально затянуть переговоры в надежде на изменение военно-политической ситуации. Киев рассчитывает на продолжение европейской помощи и раскол в американской администрации. Переговоры для Киева — способ получить передышку, продлить «энергетическое перемирие» и сохранить минимальную военную помощь от Запада.
— Приведут ли такие переговоры к результату?
— Оценивая накопленные данные, можно выделить несколько сценариев. Первый: заморозка конфликта по линии фронта. Наиболее реалистичный вариант на данный момент. Россия получает контроль над Донбассом и частью Запорожской и Херсонской областей, остальная линия фронта замораживается. Украина получает гарантии безопасности от США (но не членство в НАТО), ограничение численности ВСУ до 600 тыс. человек. Санкции с России снимаются постепенно. Вероятность такого сценария, думаю, 40-50%.
Второй вариант: затяжные переговоры без результата. Стороны продолжают встречаться, имитируя прогресс, но реальных договорённостей не достигают. Россия использует паузы для накопления военных успехов, Украина — для получения помощи. Переговоры могут тянуться месяцами без прорыва по территориальному вопросу. Вероятность такого исхода оцениваю в 30-40%.
Сценарий №3: срыв переговоров и эскалация. Если Трамп потеряет терпение или столкнётся с новыми внутриполитическими проблемами (импичмент), США могут либо резко усилить давление на Киев (заставить принять российские условия), либо вернуться к политике «стратегического поражения России». Вероятность, думаю, 15-20%.
Четвертый вариант: российский прорыв и капитуляция Украины. Если военная ситуация продолжит ухудшаться, возможен «полураспад» украинского фронта на одном из направлений и широкомасштабное наступление ВС РФ. В этом случае Киев будет вынужден принять любые условия. Вероятность не высока — 10-15%.
— Стороны тянут ли время?
— Да, все стороны тянут время, но по разным причинам: Россия тянет время, потому что каждая неделя войны усиливает её позиции на местности и за столом переговоров. Военное преимущество позволяет Москве не спешить с компромиссами.
Украина тянет время в надежде на чудо: раскол в американской администрации, новую волну европейской помощи, внутренние проблемы России. Каждая неделя перемирия даёт возможность восстановить энергетику и подготовиться к весеннему призыву.
США тянут время из-за внутриполитического хаоса: Трамп раздираем между желанием быстрой «сделки» и давлением конгресса, европейских союзников и собственного окружения.
— Есть ли подвижки?
— Да, определённые подвижки есть, хотя и минимальные. Энергетическое перемирие — первый реальный пример частичной деэскалации. Россия согласилась на паузу в ударах по энергетике, Украина — на взаимный мораторий. Это малый шаг, но он доказывает, что стороны способны договариваться хотя бы по техническим вопросам.
Обмен пленными и телами — продолжается в рамках стамбульских договорённостей. Россия передала Украине более 11 тыс. тел погибших, Украина — 201 тело. Обменялись почти по 2500 пленных с каждой стороны. Это гуманитарный жест, создающий минимальное доверие. Формализация переговорного трека — сам факт регулярных встреч России, США и Украины в трёхстороннем формате уже является прогрессом, по сравнению с полным отсутствием диалога год назад.
Еще один признак — признание территориального вопроса как главного — все стороны открыто говорят о том, что именно территории являются главным препятствием. Это означает, что по остальным пунктам (гарантии безопасности, ограничение численности ВСУ, денацификация и т.д.) контуры компромисса уже намечены. Однако эти подвижки не означают близости к соглашению.
Территориальный вопрос настолько фундаментален, что может заблокировать весь процесс на неопределённый срок. Зеленский не может публично согласиться на потерю территорий без риска внутреннего коллапса. Россия не может согласиться на меньшее, чем полный контроль над Донбассом, без потери лица и стратегических целей СВО. США не могут открыто предать Украину без разрушения альянса с Европой, но и не могут бесконечно финансировать проигрышную войну.
Таким образом, перенос переговоров на 4-5 февраля — лишь очередной эпизод в долгой игре, где все участники пытаются максимизировать свои позиции перед неизбежным, но пока далёким компромиссом. Вопрос не в том, состоятся ли переговоры, а в том, какая из сторон первой сочтёт свою позицию достаточно сильной (или достаточно слабой), чтобы пойти на реальные уступки.
Юлия Гришина