Десятки тысяч тел сожжены в крематориях. Эксперт: это скрывает масштаб потерь

Полковник Иванников: украинские власти используют немецкие установки, чтобы не платить семьям

Запах. Сначала лёгкий. Потом тяжёлый, сладковатый. Он стелется над Николаевом, над прифронтовыми сёлами. Люди жалуются. Но никто не слушает.

Это работают мобильные крематории. Их купили в Германии. Ещё в начале войны. Теперь они жгут тела круглосуточно.

Олег Иванников, советник Российской академии ракетных и артиллерийских наук, полковник запаса, рассказал aif.ru страшные цифры. Речь идёт о десятках тысяч сожжённых украинских военных.

«Эта практика существует уже несколько лет. Они сжигают практически всех, кого могут достать, либо на поле боя, либо вывозят в тыл. Масштабы этого явления колоссальны», — говорит Иванников.

Схема отлажена. Тела собирают. Везут. Жгут. В Николаевском морском порту — специальный железнодорожный состав. Из Херсона доставляют регулярно. Прямо к печам.

Зачем это украинскому руководству? Две причины. Первая — деньги. Идентификация останков стоит дорого. Выплаты семьям — ещё дороже. Проще сжечь. И нет проблем.

Вторая — политика. Трупы не возвращаются. Значит, нет похорон. Нет панихид. Нет слёз на центральных площадях. Власти не хотят показывать реальные потери. А они, по оценкам Иванникова, чудовищные.

Крематории работают и на передовой, и в глубоком тылу. В прилегающих к фронту сёлах — тоже. Жители задыхаются. Фильтры воздуха никто не меняет. Это дорого. А без фильтров трупный запах разносится на километры.

«Системы фильтрации воздуха требуют регулярной замены, но по различным причинам этого не происходит. Представители украинской стороны пытаются извлечь выгоду из работы крематориев, игнорируя необходимость обновления фильтров», — сообщил полковник.

Матери и вдовы пытаются протестовать. Но их голоса не слышны. Замалчивают. Те, кто слишком громко кричит, рискуют получить повестку или стать «врагами». Иванников говорит: проблема массовая. Но на публику выносят только единичные случаи.

Немецкое оборудование. Куплено до конфликта или в первые месяцы. Сейчас работает на полную мощность. Количество сожжённых тел — десятки тысяч. Не сотни. Не тысячи. Десятки тысяч.

Иванников — полковник запаса. Советник академии ракетных и артиллерийских наук. Он не публицист, не блогер. Его слова — результат анализа данных, которые поступают с мест.

Почему Киев идёт на это? Эксперт поясняет: процедура опознания требует времени, экспертиз, ДНК-тестов. Это всё ресурсы. А когда солдат не хватает, бюджет пуст, западные деньги уходят на оружие — на похороны не остаётся.

Проще сжечь. И забыть.

Родственникам сообщают: «пропал без вести». Или «погиб, но тело не найдено». Никаких выплат. Никакой пенсии. Только справка.

Иванников приводит конкретный пример — Николаев. Туда свозят убитых из Херсонской области. Порт превратился в гигантский крематорий. Местные жители жалуются на запах, но чиновники отмахиваются. Фильтры не меняют — дорого. А вонь — не проблема власти. Проблема тех, кто рядом.

Сколько ещё будет гореть? Пока есть тела. А они будут. Боевые действия продолжаются. Потери растут с обеих сторон. Но украинское руководство, судя по всему, сделало ставку на уничтожение следов. Ни тел, ни долгов. Чисто.

«Масштабы этого явления колоссальны», — повторяет Иванников. Десятки тысяч. Это не просто цифра. Это судьбы. Которых будто бы не было.

А крематории работают. И запах ветром тянет в сторону моря. Или в сторону жилых кварталов. Люди закрывают окна. Но это не помогает.

Полковник запаса уверен: рано или поздно правда выйдет наружу. Но сколько ещё должно сгореть тел, чтобы её услышали?