«Варяжский вопрос», русофобия, русы, норманны: историк Евгений Спицын о том, что 280 лет спора были ошибкой
data-testid=»article-title» class=»content—article-header__title-3r content—article-header__withIcons-1h content—article-item-content__title-eZ content—article-item-content__unlimited-3J» itemProp=»headline»>«Варяжский вопрос», русофобия, русы, норманны: историк Евгений Спицын о том, что 280 лет спора были ошибкойСегодняСегодня22713 минВ последние годы тема происхождения русской государственности переживает второе рождение. Интерес к ней совершенно объясним: в поисках идентичности мы снова и снова вглядываемся вглубь веков, пытаясь понять, кто мы и откуда. Однако, как считает историк Евгений Спицын, мы смотрим не в ту сторону. Знаменитая «варяжская проблема», вокруг которой норманисты и антинорманисты ломают копья вот уже почти три столетия, на самом деле заслонила собой куда более важные вещи. По его глубокому убеждению, эта дискуссия — во многом надуманная, и за ней стоят две другие, гораздо более серьезные исторические загадки: русская и хазарская. В центре внимания — та самая варяжская легенда о призвании трех братьев: Рюрика, Синеуса и Трувора. События эти, если верить летописям, относятся к 862 году. Но вот незадача: описаны они в «Повести временных лет», которая датируется началом XII века. Временной разрыв — больше 250 лет. Как объяснить появление этого текста? «Академик Лихачёв говорил о том, что появление эВ последние годы тема происхождения русской государственности переживает второе рождение. Интерес к ней совершенно объясним: в поисках идентичности мы снова и снова вглядываемся вглубь веков, пытаясь понять, кто мы и откуда. Однако, как считает историк Евгений Спицын, мы смотрим не в ту сторону. Знаменитая «варяжская проблема», вокруг которой норманисты и антинорманисты ломают копья вот уже почти три столетия, на самом деле заслонила собой куда более важные вещи. По его глубокому убеждению, эта дискуссия — во многом надуманная, и за ней стоят две другие, гораздо более серьезные исторические загадки: русская и хазарская. В центре внимания — та самая варяжская легенда о призвании трех братьев: Рюрика, Синеуса и Трувора. События эти, если верить летописям, относятся к 862 году. Но вот незадача: описаны они в «Повести временных лет», которая датируется началом XII века. Временной разрыв — больше 250 лет. Как объяснить появление этого текста? «Академик Лихачёв говорил о том, что появление э…Читать далееОглавление
Показать ещё
В последние годы тема происхождения русской государственности переживает второе рождение. Интерес к ней совершенно объясним: в поисках идентичности мы снова и снова вглядываемся вглубь веков, пытаясь понять, кто мы и откуда. Однако, как считает историк Евгений Спицын, мы смотрим не в ту сторону. Знаменитая «варяжская проблема», вокруг которой норманисты и антинорманисты ломают копья вот уже почти три столетия, на самом деле заслонила собой куда более важные вещи. По его глубокому убеждению, эта дискуссия — во многом надуманная, и за ней стоят две другие, гораздо более серьезные исторические загадки: русская и хазарская.
Откуда взялась легенда: Спор Новгорода, Киева и Ладоги
В центре внимания — та самая варяжская легенда о призвании трех братьев: Рюрика, Синеуса и Трувора. События эти, если верить летописям, относятся к 862 году. Но вот незадача: описаны они в «Повести временных лет», которая датируется началом XII века. Временной разрыв — больше 250 лет. Как объяснить появление этого текста?
«Академик Лихачёв говорил о том, что появление этой легенды было связано с обострением именно тогда борьбы между Новгородом и Киевом, — напоминает Спицын. — То есть двух главных политических центров. И авторами этой легенды стали именно новгородские летописцы, которые таким образом хотели утвердить своё первенство в происхождении княжеской династии».
Ведь, как известно, Олег, придя из Новгорода, совершил поход на Киев в 882 году, взял его обманом и провозгласил «матерью городов русских». Тут, правда, тоже есть нюансы с толкованием этого словосочетания, но суть ясна: нужно было обосновать, что династия идет с севера.
Но есть и другая версия, которую выдвигали известный ленинградский историк Игорь Яковлевич Фроянов и учитель самого Спицына — Аполлон Григорьевич Кузьмин. «Они выдвинули версию, что появление этой легенды было связано с борьбой Новгорода не с Киевом, а с Ладогой, — рассказывает историк. — Потому что там между Ладогой и Новгородом шёл спор о первенстве: какой из этих городов был изначальной столицей, где сидел Рюрик?»
И это очень интересный момент. Официальная дата основания Новгорода, которая кочует по всем учебникам, — 859 год. То есть буквально за три года до призвания варягов. «А вот археологически самые древние пласты Новгорода, они датируются позже — рубежом X—XI веков, — констатирует Спицын. — И вполне возможно, что действительно Ладога была изначальной столицей, где сидел Рюрик».
Термин «Русь»: Битва за имя
Далее начинается самое интересное — происхождение слова «Русь». Это, по словам историка, и есть та самая «русская проблема», о которой он говорит. Норманисты, как правило, выводят название нашего государства из финского термина «Ротсе», обозначавшего шведов.
«Они твёрдо стояли на этой позиции, и многие из них до сих пор стоят, — говорит Спицын. — Хотя один из видных германских норманистов, Шрамм, в своей работе «Начало Руси» предлагал своим коллегам и сторонникам сбросить с парохода истории вот эту трактовку, поскольку она уже разбита оппонентами. Но тем не менее за неё до сих пор держатся».
Более того, современные норманисты пошли еще дальше. Историк упоминает фамилии двух известных исследователей — Владимира Петрухина и Елену Мельникову. «Они попытались и этот термин представить в качестве некоего социального термина, который означал вовсе не этническую принадлежность варягов, а их социальный статус, — объясняет Спицын. — Мол, «роти» — это княжеская дружина. Но в истории вообще не было случая, когда социальный термин перетекал в этноним, то есть название какого-то народа. Абсурд».
Спицын не скрывает эмоций, особенно когда речь заходит о филологе Елене Мельниковой. «Женщина вроде должна вести себя прилично, — с заметным раздражением говорит он. — А она на того же Аполлона Кузьмина такие наезды делала — неприлично, ещё раз говорю».
Оппоненты норманистов искали иные пути. Самая популярная в советское время версия принадлежала академику Борису Рыбакову, который предлагал искать истоки названия в Среднем Поднепровье, на берегах речки Рось — южного притока Днепра. «Дескать, там обитало какое-то не очень крупное племя рось или русь, которое входило в полянский племенной союз. И вот именно название этого племени и дало затем название всему нашему народу и государству».
Однако, как рассказывает Спицын, против Рыбакова тут же ополчились его недруги. «Был такой член-корреспондент Академии наук Анатолий Новосельцев, специалист по Востоку. Он, кстати, сменил Рыбакова на посту директора Института археологии, был этому чрезвычайно рад, — иронизирует историк. — Понятно, что в годы перестройки они получили свободу рук, и ну, пошла писать губерния. Они просто затравили Рыбакова, всяческими способами гнобили вот эту теорию».
Несколько Русей: Открытие Кузьмина
Но самое интересное открытие, по словам Спицына, сделал его учитель, профессор Кузьмин. Будучи заместителем главного редактора журнала «Вопросы истории», он начал скрупулезно, в дневничках, выписывать все упоминания Руси в иностранных источниках. Ротсе, ротси, рутены — где только не встречалось это имя!
«И на основании вот этих своих исследований он пришёл к выводу, что на территории Европы в тот период, то есть на рубеже тысячелетий, существовало несколько Русей, — с воодушевлением рассказывает Спицын. — В этническом плане они были различны. Он говорил о Балтийской Руси, о Подунайской Руси, о Подонской Руси. И он пытался нацелить своих учеников на изучение вот этой проблемы: что это за руси, которые довольно слабо отражены в источниках?»
Именно Кузьмин, по словам его ученика, впервые высказал мысль о существовании какого-то Русского каганата в Подонье. И тут русская проблема смыкается с хазарской.
Хазарский узел и Аланская Русь
На территории, где предположительно существовал этот каганат, в те времена располагался Хазарский каганат — огромное государство, изученное, по мнению Спицына, недостаточно. Однако археологически его изучили неплохо. Начинал изучение Хазарии ещё директор Эрмитажа Михаил Артамонов, крупный археолог, а его ученица Светлана Плетнёва стала крупным специалистом по кочевым народам.
«Они уже тогда, исследуя территорию Хазарии, с удивлением обнаружили, что археологически эта территория делится как бы на две зоны: лесостепную и степную, — рассказывает Спицын. — И население этих зон отличается по антропологии, по строению черепной коробки: долихоцефалы и брахицефалы. Совершенно очевидно, что это представители разных этносов».
Позже целый ряд историков и археологов — ленинградец Ляпушкин, киевлянин Березовец — поставили под сомнение выводы Артамонова и Плетнёвой о том, что Хазария занимала гигантское пространство от Днепра до Волги. «Они посчитали, что вот эта лесостепная часть была населена вовсе не тюрками, а представителями какого-то другого этноса. Возможно, иранского происхождения. И вот из этого потом родилась идея так называемой Аланской Руси».
Спицын пересказывает гипотезу, которую ему поведал профессор Герман Артамонов, глубоко погруженный в тему. «Вероятнее всего, до прихода хазар в Верхнее Подонье там уже существовало государство — так называемый Русский каганат. Но оно пало под ударами хазар. И значительная часть вот этих аланов-русов ушла на север, в Прибалтику, на территорию современной Литвы и Восточной Пруссии. А это напрямую связывает аланов-русов с варягами. Понимаете, вот как перекликается русская и варяжская проблема!»
Он вспоминает и Елену Галкину, автора монографии «Загадки русского каганата», которая подробно разбирала эти аспекты. Правда, тут же с горечью добавляет, что исследовательница, к сожалению, «потом смоталась на Украину и стала ярой русофобкой».
Балтийский след и остров Рюген
Далее историк переходит к Балтике. Ученик Кузьмина, Всеволод Меркулов, занялся изучением побережья Балтийского моря, которое в наших источниках называлось Варяжским. Особенно его заинтересовал остров Рюген и существовавшее там государственное образование. Исследовав имена местных правителей, он обнаружил удивительную вещь: они не были ни скандинавскими, ни немецкими. Витслав, например.
«Что интересно, — задается вопросом Спицын, — скандинавские саги ведь никого не знают: ни византийского императора Иоанна Цимисхия, ни Владимира Святого. А это, извините, последняя четверть X века. Призвание варягов было на 100 с лишним лет раньше. Так что ж вы не знаете Рюрика? Там искали разного рода эпитеты — называли его и ютландским, и нормандским, но сами скандинавские саги не знают Рюрика. Они Роллона знают, того самого конунга, который завоевал Нормандию. А Рюрика не знают».
Он ссылается и на Бертинские анналы, где под 839 годом говорится о посольстве ругов к французскому королю. «Это явно не норманны», — уверен историк.
Спицын разбирает и попытки норманистов привязать Русь к шведской провинции Ругеланд. «Но Лидия Яковлевна Грот — наша соотечественница, долгие годы живущая за рубежом, — убедительно доказала, что вот эта провинция Ругеланд в то время находилась… на глубине моря. Её не существовало в природе. Просто потом, когда море отступило, она превратилась в сушу», — с усмешкой поясняет историк, вспоминая свои плавания по Балтике. «Оно действительно довольно мелкое и покрыто островами. Там форватер между островами настолько узкий, что надо обладать немалой сноровкой, чтобы не врезаться».
Путаница в летописях и вина древних авторов
Откуда же взялось смешение понятий варягов и норманнов? Спицын считает, что свою лепту внесли и сами древнерусские летописцы, которые тоже напутали и «написали чёрт-те что».
«В той летописной традиции отсутствовало авторское право, поэтому мы и не знаем практически никого из древнерусских летописцев, кроме Лаврентия, который оставил свою подпись, — объясняет он. — Если вы будете внимательно читать ту же «Повесть временных лет», Лаврентьевский или Ипатьевский список, то легко обнаружите, что вот эти разные куски летописи в разный период писали совершенно разные авторы. Даже стилистически. Это видно невооружённым глазом».
Он проводит аналогию: это всё равно что взять цитаты из Толстого, Чехова и Достоевского, соединить их в одной книге, выдать за творчество современного писателя Ивана Русского и пустить в продажу. «У любого нормального читателя сразу возникнет законный вопрос на уровне умопомешательства: что это я читаю? Тут один стиль, тут другой, тут третий. Вот таким образом и создавалась летопись — из года в год, из десятилетия в десятилетие. Каждое новое поколение летописцев не правила предшественников, но зачастую с ними полемизировало. Именно в ходе этой полемики и появились вот эти разночтения по поводу норманнов, руси, варягов, что и создало саму проблему».
Святослав, хазары и киевское восстание
Возвращаясь к хазарской теме, Спицын напоминает, что Хазария долгое время доминировала в регионе, обложив данью полян, северян и даже вятичей. Процесс освобождения от этой дани растянулся на десятилетия.
«Почему вы думаете, Святослав в 964—66 годах ходил в землю вятичей? — задаёт риторический вопрос историк. — Его целью было как раз освобождение вятичей от хазарской дани. И только после этого он двинул полки на Волжскую Булгарию, а потом спустился по Волге и начал войну с Хазарией. Чем завершилась эта война, мы хорошо знаем — разгромом Хазарского каганата».
Но история на этом не заканчивается. Спицын напоминает о событиях в Киеве после смерти князя Изяслава. Вспыхнуло восстание. И причина — не просто в «серебролюбии» князя. «Он находился на коротком поводке у довольно мощной и влиятельной хазарской общины в Киеве, которой он же отдал на откуп торговлю солью. А соль в Средневековье — это стратегический товар, определявший цены на многие продукты, как нефть в современном мире», — проводит смелую аналогию историк.
Когда восстание вспыхнуло, гнев толпы обрушился не только на великокняжеский дворец, но прежде всего на хазарский квартал. Киевляне люто ненавидели этих хазар. И здесь возникает тонкая политическая интрига, связанная с Черниговскими князьями Ольговичами.
«Киевляне прекрасно знали, какова была связь черниговских князей, в частности Олега Святославича, который должен был сесть на киевский престол, с хазарами, — раскрывает карты Спицын. — И им новый покровитель хазарских барыг был не нужен. Поэтому Владимир Мономах, у которого была самая боевая дружина, пришёл в Киев, восстание схлопнулось, и на вече киевским князем провозгласили его».
Вопрос, на который нет ответа у норманистов
Самый сильный аргумент против норманнской теории, по мнению Спицына, лежит в плоскости религиозной. До принятия христианства все древние народы Европы были язычниками. И вот князь Владимир, который, по версии норманистов, должен быть скандинавским конунгом (раз сын скандинава), проводит языческую реформу.
«Но там, извините, среди вот этих шести основных богов языческого пантеона славян — Даждьбог, Мокошь, Перун, — перечисляет историк. — Иранские, славянские и прочие божества. А где же там Один, Тор и другие скандинавские божества? Это как же так? Если нашей страной правили скандинавы, почему они не насадили здесь культ своих языческих богов?»
Спицын разводит руками: «Вот на этот элементарный вопрос никакого вразумительного ответа норманисты дать не могут. Можно вообще с ними не спорить по всем остальным вопросам. Надо сначала получить от них адекватный ответ на вот этот простой и законный вопрос».
Он разбирает и главный козырь норманистов — археологию. Да, в дружинных курганах под Ярославлем и Смоленском находят немало артефактов скандинавского происхождения. Но что это доказывает?
«Слушайте, эти франкские так называемые мечи были распространены по всей Европе, это был самый ходовой товар, — парирует Спицын. — У нас были тесные торговые связи с Восточной Европой, с Польшей, с Чехами. Археологи даже раскопали торговый путь от Киева до Праги, нашли там золотые и серебряные монеты».
Он предлагает мысленный эксперимент. Представьте, что через тысячу лет археологи копают стоянку у метро «Бутово» и находят машины: «Тойота», «Шевроле», «Мерседес». Неужели они решат, что здесь жили японцы или американцы? «Я утрирую, конечно, — оговаривается он. — Но где гарантия, что владелец скандинавского амулета не приобрёл его в ходе торгового обмена? Где вы нашли кузницу, где ковались те самые скандинавские мечи? Нет их. Почему вы думаете, что он обязательно с ним пришёл на Русь из Скандинавии?»
Кем же были русы?
Подводя черту, Евгений Спицын формулирует свою позицию: ни русы, ни варяги никакого отношения к скандинавам не имеют. Да, изначально русы, по всей вероятности, были не славяноязычными. Но они довольно быстро ославянились.
«Мы можем прямо говорить о том, что русы — это не славяне по одному очень важному социальному маркеру, который обычно сбрасывают со счетов, — заключает он. — У русов была кровнородственная община, а у славян — территориальная. Это принципиально иная организация общества. Поэтому, кстати, и присутствует термин «род русский» — род Рюриковичей».
Он упоминает и Льва Гумилёва, который считал русов германцами, но не северными, а из Европы, правда, без аргументов. «Какой-то странный антинорманизм: поменять скандинавов на германцев, — пожимает плечами Спицын. — Вряд ли они были германцами».
Древнерусское государство, по его мнению, изначально формировалось как полиэтническое. В процессе политогенеза приняли участие и восточные славяне, и финно-угры, и тюрки, и балты, и какие-то иные племена. «Но сердцевиной нашего государства, государствообразующим этносом, были безусловно восточные славяне — поляне, древляне, кривичи, вятичи, ильменские словене», — резюмирует он.
И напоследок — еще одна загадка. Кузьмин или, может быть, Алексеева высказывали версию, что поляне тоже не были славянами. У них был иной обряд захоронения — трупоположение, а не трупосожжение. А обряд захоронения — это важный этнический маркер. «По всей видимости, поляне были русами, — предполагает Спицын. — В той же «Повести временных лет» есть этноним «поляне-русь», есть «варяги-русь». Тема серьёзная, её надо детально обсуждать. Но в целом историки и археологи в этом отношении продвинулись довольно далеко».
Дорогие наши читатели!
В связи с нехорошими тенденциями, которые указывают на то, что в России активно вводятся ограничения на обсуждения общественно-политической повестки, мы приняли решение о публикации наших материалов на других площадках.
Пока вот сайт: www.temaglavnoe
Мы — в Max
А вот Телега: t.me/temaglavnoe Подпишитесь, пожалуйста! Там можно комментировать!