«Вертикаль» треснула: кризис «Самолета» обнажил паразитическую суть российской экономики
Крупнейший застройщик России — группа компаний «Самолет» — официально обратилась к правительству с просьбой предоставить льготный кредит в размере 50 миллиардов рублей. Еще совсем недавно группа пухла от прибыли, надменно расталкивала локтями конкурентов, предпочитала не замечать назойливых покупателей, жаловавшихся на низкое качество строительства, а сейчас она униженно просит денег, как на паперти. При этом, просьба была слита в публичную сферу, что сразу же уменьшило шансы на спасение. А ведь еще совсем недавно, когда люди, стоящие за этим бизнесом, были самыми крепкими винтами в вертикали власти, вопрос решился бы по одному лишь звонку. Но одного почти с позором выгнали из кабинета на Фрунзенской набережной, дни политической карьеры второго практически сочтены… Вот и приходится «унижаться». Тяжелые времена у бояр настали.
В обмен на спасительную инъекцию бюджетных средств девелопер готов передать государству блокирующий пакет акций с правом последующего обратного выкупа. На первый взгляд, это выглядит как стандартная процедура поддержки системообразующего предприятия в условиях кризиса.
Но за этой формальной просьбой скрывается куда более глубокая драма — крах бизнес-модели, построенной не на рыночной эффективности, а на вплетении в властную вертикаль. Когда «крыша» над головой начинает протекать, бизнес, выросший в тепличных условиях господдержки, оказывается абсолютно нежизнеспособным.
История «Самолета» — это не просто история одного застройщика на грани банкротства. Это приговор всей экономической системе, где крупный капитал может существовать лишь как придаток политической элиты, а прибыль измеряется не качеством продукта, а степенью близости к тем, кто распоряжается государственными ресурсами.
Финансовые показатели компании за последние два года рисуют картину стремительного обвала. По итогам первого полугодия 2025 года чистый долг группы достиг 128,1 миллиарда рублей, тогда как чистая прибыль рухнула в 2,6 раза — до жалких 1,8 миллиарда.
Объем продаж первичной недвижимости снизился на 4 процента, составив 272 миллиарда рублей за весь 2025 год. Акции компании за два года потеряли до 75 процентов своей стоимости, облигационный долг превышает 97,5 миллиарда рублей, несмотря на недавнее погашение обязательств на 15,2 миллиарда. Но цифры — лишь внешнее проявление болезни.
Истинная причина кризиса лежит в другом измерении — в изменении баланса сил внутри политической элиты, от которого напрямую зависела жизнеспособность этого бизнеса.
Связь «Самолета» с семьями Воробьевых и Шойгу никогда официально не подтверждалась в судебных инстанциях, но многочисленные расследования независимых СМИ и открытые источники позволяют составить достаточно четкую картину. Основателем девелопера в 2012 году стал Максим Воробьев — брат губернатора Московской области Андрея Воробьева. По данным ряда изданий, в числе первых партнеров Максима Воробьева фигурировал Михаил Кенин, ставший впоследствии крупнейшим акционером группы с долей около 30 процентов.
Андрей Воробьев, возглавляющий Подмосковье с 2013 года, одновременно является членом Бюро Высшего совета партии «Единая Россия» и сыном Юрия Воробьева — заместителя председателя Совета Федерации, занимающего эту должность с 2008 года.
Юрий Воробьев, в свою очередь, известен как давний друг и сосед по Рублево-Успенскому шоссе бывшего министра обороны Сергея Шойгу. Их дружба восходит еще к временам работы в Красноярском крайкоме КПСС, а позже оба принимали участие в создании Российского корпуса спасателей и последующем формировании МЧС России.
Эта многолетняя связь, по мнению ряда аналитиков, создавала для бизнес-проектов, аффилированных с семьей Воробьевых, особые условия в регионах присутствия.
Сам девелопер никогда не скрывал, что ключевым активом его бизнеса являются земельные участки в Московской области. В раскрытии рисков, опубликованном компанией в 2020 году, прямо указывалось: «Совладельцем части проектов группы является Максим Воробьев, брат губернатора Московской области Андрея Воробьева».
Такая откровенность выглядела скорее как демонстрация силы — признание зависимости от административного ресурса в условиях, когда этот ресурс был стабилен и надежен. На пике своего влияния «Самолет» получил доступ к земельным участкам в самых привлекательных локациях Подмосковья — в Домодедовском, Видновском, Ленинском районах.
По информации ряда СМИ, часть этих участков была приобретена по ценам, значительно ниже рыночных, что позволяло компании формировать высокую маржу даже при продаже жилья в сегменте массового комфорт-класса.
В 2021 году структуры «Киевской площади» миллиардера Года Нисанова приобрели 10-процентную долю в «Самолете», что тогда воспринималось как знак одобрения со стороны крупного игрока рынка. Однако уже в октябре 2024 года Нисанов и его структуры полностью вышли из капитала девелопера, зафиксировав убытки. Этот шаг эксперты интерпретировали как сигнал о нарастающих проблемах в компании — опытный инвестор, почувствовав изменение ветра, предпочел покинуть корабль до шторма.
Решающим моментом, по мнению многих наблюдателей, стала отставка Сергея Шойгу с поста министра обороны в мае 2024 года. Формально он был переведен на должность секретаря Совета безопасности, но для рынка это стало сигналом о перераспределении влияния внутри элиты. Всем было понятно, что «царь» зол на своего самого близкого боярина и вряд ли когда-нибудь простит его, хорошо что на кол не посадил.
Уход Шойгу с ключевого поста, по мнению ряда политологов, ослабил позиции всей группы, с которой он был связан через дружеские отношения с Юрием Воробьевым. С осени 2024 года в СМИ начали появляться сообщения о проблемах «Самолета»: задержки ввода объектов, рост числа исков от дольщиков, обыски в петербургских офисах компании по фактам предполагаемого мошенничества при строительстве жилых комплексов «Новое Колпино» и «Курортный».
В ноябре 2024 года источники сообщили, что Михаил Кенин ищет покупателя на свой 30-процентный пакет акций. Основным претендентом называли бизнесмена Сергея Саблина, однако вскоре после появления этой информации Кенин был обнаружен мертвым — 10 августа 2025 года на 57-м году жизни. Официальной причиной смерти названа острая сердечная недостаточность.
Судьба его доли до сих пор остается неясной, что добавляет интриги в историю кризиса компании. Смерть основного акционера в условиях нарастающих финансовых трудностей стала последним ударом по и без того шаткой структуре собственности.
Но было бы наивно сводить крах «Самолета» исключительно к политическим перипетиям. За двумя годами безудержного роста, подпитываемого льготной ипотекой, скрывались фундаментальные ошибки менеджмента и системные риски, которые рано или поздно должны были проявиться.
С 2020 по 2024 год массовая льготная ипотека по ставке 6–8 процентов годовых создала искусственный спрос на первичное жилье. Застройщики, включая «Самолет», активно наращивали объемы строительства, полагая, что государственная поддержка спроса будет вечной.
Выручка «Самолета» в 2024 году достигла рекордных 339,1 миллиарда рублей — рост на 32 процента к предыдущему году. Однако вместо того, чтобы консервативно управлять долговой нагрузкой и формировать финансовые подушки безопасности, руководство компании предпочло агрессивную экспансию.
Корпоративный долг вырос до 350 миллиардов рублей, а соотношение чистого долга к скорректированной EBITDA достигло 3,2 — критического уровня для отрасли с низкой маржинальностью.
Отмена всеобщей льготной ипотеки 1 июля 2024 года стала первым звоночком. Рынок мгновенно отреагировал падением спроса — объемы ипотечного кредитования в июле 2024 — июне 2025 годов сократились на 49,2 процента по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года.
Но настоящий удар нанесла денежно-кредитная политика Банка России. С июля 2024 по октябрь 2024 года ключевая ставка была повышена с 16 до рекордных 21 процента — максимума за всю историю современной России. Хотя с июня 2025 года ЦБ начал постепенное снижение ставки (к февралю 2026 года она составила 16 процентов), для застройщиков это было слишком поздно.
Процентные расходы «Самолета» в 2024–2025 годах достигли 160 миллиардов рублей, полностью съев операционную прибыль. Как отмечает доктор экономических наук Никита Кричевский: «Творец краха «Самолета» — Эльвира Сахипзадовна с ее «плановым охлаждением экономики». Никакого плана, конечно, нет, а если бы был, мы предполагали, кто следующий».
Жесткая монетарная политика, направленная на борьбу с инфляцией, обернулась для девелоперов катастрофой — стоимость заемного капитала стала неподъемной, а спрос на жилье рухнул из-за дорогой ипотеки.
В 2026 году число компаний, нуждающихся в господдержке — таких как девелопер «Самолет» — будет увеличиваться, заявил директор департамента торговли инвестбанка «Синара» Борис Краснов. По его словам, проблемы с обслуживанием долга носят не точечный, а системный характер и в обозримой перспективе будут усиливаться. Из-за продолжительной жесткой денежно-кредитной политики в экономике накопилось «очень много перекосов».
Параллельно государство отказалось от моратория на штрафы за перенос сроков сдачи объектов, введенного в пандемию. Результат не заставил себя ждать: по данным Росреестра, доля объектов «Самолета» со сдвинутыми сроками ввода достигла 54 процента. Компания столкнулась с волной исков от дольщиков — по оценкам некоторых юристов, суммарные претензии по некачественной отделке и задержкам сдачи превысили 43 миллиарда рублей.
Руководство «Самолета» в своих комментариях называло требования покупателей «потребительским экстремизмом», но такая риторика лишь подчеркивала отрыв менеджмента от реальности. Как справедливо замечают критики: работайте качественно — и деньги останутся при вас. Вместо этого компания предпочла жаловаться на «плохих покупателей», пытаясь переложить ответственность за собственные ошибки на внешние факторы.
Однако главная трагедия «Самолета» — и всей российской экономики — заключается не в конкретных просчетах менеджмента или даже в изменении политической конъюнктуры. Она в самой бизнес-модели, построенной на паразитировании за счет государства.
За пять лет действия программы льготной ипотеки девелоперы, включая «Самолет», превратились в зависимых от господдержки существ. Они не учились работать в условиях рыночной конкуренции, не развивали эффективные бизнес-процессы, не заботились о качестве продукта — зачем, если спрос гарантирован государством? Льготная ипотека стала не инструментом поддержки граждан в приобретении жилья, а механизмом трансфера бюджетных средств в карманы застройщиков.
Государство субсидировало разницу между рыночной ставкой ипотеки и льготной, а застройщики конвертировали эту субсидию в сверхприбыли, не снижая цен на жилье. По данным Минстроя, за 2020–2024 годы цены на новостройки выросли на 65 процентов — значительно быстрее инфляции. Льготная ипотека работала как насос, перекачивающий деньги из бюджета в недвижимость, создавая искусственный пузырь, обреченный на лопание.
Когда пузырь лопнул, застройщики обнаружили, что у них нет никаких рыночных преимуществ. Нет технологических ноу-хау, нет уникальных продуктов, нет лояльной клиентской базы — есть только административный ресурс, который оказался временным. И теперь, столкнувшись с реальностью, они требуют от государства не просто поддержки, а полной национализации своих убытков.
Обращение «Самолета» за 50 миллиардами рублей — это не просьба о кредите. Это шантаж: либо вы даете нам деньги, либо десятки тысяч дольщиков останутся без квартир. Как метко заметил один из экспертов: «Государство, у нас тут есть десятки тысяч ипотечников, мы завтра им скажем, что не будем ничего достраивать. Хотите, выпустим этих людей на улицы?» Такая форма диалога с государством — вершина цинизма. Частная компания, получившая за годы десятки миллиардов рублей в виде субсидий через программу «Семейной ипотеки», теперь требует новых денег под угрозой социальной нестабильности.
Прецедент, который может быть создан решением по «Самолету», чрезвычайно опасен. Если правительство пойдет навстречу застройщику, это откроет ящик Пандоры. Уже сейчас в кулуарах рынка ходят слухи о том, что другие крупные девелоперы готовятся последовать примеру «Самолета».
Руководитель отдела «Недвижимость» радиостанции Бизнес ФМ Валерия Мозганова отмечает: «Вчера пошли слухи о том, что собственники других крупных компаний по примеру «Самолёта» сделают тоже самое — обратятся к государству за поддержкой. Потому что при вот таком, то, что в кулуарах называется «банковском рабстве» и сверхдорогих банковских кредитах, для многих достройка объектов не представляется возможной уже до конца года».
Особенно тревожны разговоры о крупнейших застройщиках Санкт-Петербурга и других регионов. Но опасность распространяется далеко за пределы строительной отрасли. Как справедливо предупреждают эксперты, вслед за девелоперами к бюджету могут «присосаться» Газпром, Роснефть и другие госкомпании, столкнувшиеся с трудностями из-за санкций и падения цен на энергоносители.
В конце 2025 года президент подписал закон о налоговых льготах для «Роснефти» и «Газпрома» на период с 2026 по 2030 год — дополнительная льгота для «Роснефти» составит почти 10 миллиардов рублей ежегодно. Это уже не поддержка стратегических отраслей, а систематическая национализация убытков частного (и квазичастного) капитала.
Механизм «национализации убытков» давно стал неформальной доктриной российской экономической политики. Когда бизнес процветает, прибыли приватизируются — уходят в карманы собственников. Когда наступает кризис, убытки национализируются — перекладываются на плечи налогоплательщиков. Классический пример — история «Дон-Строя», застройщика из Ростова-на-Дону, который в 2025 году был признан банкротом с долгами перед Сбербанком. Судьба его объектов и дольщиков теперь решается за счет бюджетных средств. Та же судьба, по прогнозам Кричевского, ждет и «Самолет»: ««Самолет», как ранее «Дон-строй», скорее всего, станет государственным». Но в отличие от «Дон-Строя», «Самолет» — системно значимый игрок, контролирующий до 15 процентов рынка массового жилья в России. Его крах может спровоцировать цепную реакцию по всему сектору.
Что же должно делать государство в этой ситуации? У правительства есть три основных сценария.
Первый — предоставить запрошенные 50 миллиардов рублей на льготных условиях. Этот путь ведет к частичной национализации компании и созданию опасного прецедента. Как отмечает Кричевский: «Под блокпакет акций и больше, как написал сам «Самолет», у государства (госкомпании) не кредитуются, а продаются. Вчера акции стоили одну сумму, завтра — другую: что же, залог постоянно добивать? К тому же свободных 50 млрд руб. у государства нет». В условиях жесткого бюджетного правила и санкционного давления на нефтегазовый сектор выделение таких средств означает сокращение расходов на социальную сферу, оборону или инфраструктуру.
Второй сценарий — отказ в поддержке с передачей компании в процедуру банкротства под контролем Агентства по страхованию вкладов (АСВ) или ДОМ.РФ. Этот путь минимизирует бюджетные риски, но создает угрозу для 70–80 тысяч дольщиков, чьи квартиры находятся в недостроенных объектах.
Третий сценарий — жесткие условия поддержки: не просто кредит, а выкуп активов по рыночной цене с последующей реструктуризацией бизнеса под контролем государства. При этом собственники теряют контроль над компанией, а менеджмент несет персональную ответственность за допущенные нарушения.
Однако ни один из этих сценариев не решает главной проблемы — системной зависимости экономики от административного ресурса. Чтобы разорвать этот порочный круг, необходимы структурные реформы.
Во-первых, полная прозрачность распределения земельных участков под застройку — все аукционы должны проводиться открыто, с публикацией всех участников и результатов.
Во-вторых, отмена любых форм прямой и косвенной субсидии застройщикам — льготная ипотека должна быть адресной (помощь конкретным семьям), а не инструментом поддержки девелоперов.
В-третьих, усиление ответственности собственников за качество строительства и соблюдение сроков — вплоть до уголовной ответственности за систематические нарушения.
В-четвертых, развитие института независимых застройщиков, не связанных с политической элитой, через упрощение доступа к проектному финансированию и снижение административных барьеров.
Но самое главное — изменение самой философии экономической политики. Российская экономика последние три десятилетия строилась по принципу «вертикаль интеграции»: власть распределяет ресурсы, бизнес конкурирует не за клиента, а за доступ к этим ресурсам. В такой системе побеждает не тот, кто лучше удовлетворяет потребности рынка, а тот, кто ближе к тем, кто распоряжается деньгами и землей. Это не капитализм, а клановый феодализм в современной упаковке.
История «Самолета» — это зеркало, в котором отражается вся российская экономика. Компания, построенная не на инновациях или качестве, а на связях с властью, процветала ровно до тех пор, пока эти связи были крепкими.
Как только политическая конъюнктура изменилась, бизнес оказался абсолютно нежизнеспособным. Это не провал одного застройщика — это приговор всей модели, где успех измеряется не рыночной эффективностью, а степенью вплетения в властную вертикаль. Крупный капитал в России научился зарабатывать не на клиентах, а на государстве. Не создавая ценности, а перераспределяя ее. Не конкурируя на рынке, а лоббируя решения в кабинетах чиновников. И когда приходит кризис, этот капитал не падает сам — он тянет за собой всю экономику, требуя от государства спасения за счет тех самых налогоплательщиков, чьи интересы он никогда не учитывал в периоды благоденствия.