Стоп-сигнал для демобилизации: в Госдуме назвали четыре условия, без которых бойцы не вернутся домой

Никакой самодеятельности: государство готовит плавный вывод мобилизованных, но только после «окна возможностей»

Февраль 2026-го не принёс долгожданного указа. В Кремле и Министерстве обороны хранят молчание, и ни один официальный представитель до сих пор не произнёс слово «демобилизация» публично. Однако тишина в эфире не означает бездействия в кабинетах. За кулисами Госдумы, в недрах социальных комитетов и рабочих групп идёт работа, которая через несколько месяцев может обернуться главным документом для сотен тысяч семей.

На календаре 13 февраля 2026 года. Тема возвращения мобилизованных, призванных осенью 2022-го, перестала быть предметом слухов и обросла вполне осязаемыми контурами. Законодатели больше не отделываются общими фразами о том, что «герои будут обеспечены». В ход пошли конкретные поправки, а военные аналитики перестали гадать и перешли к калькуляции рисков.

Первый и самый очевидный сигнал поступил из профильного комитета Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов. Депутаты внесли пакет поправок в Трудовой кодекс, которые кардинально меняют правила игры для тех, кто вернётся с передовой.

«Как было раньше: Закон гарантировал восстановление на прежней должности в течение трех месяцев после демобилизации. Что предлагают сейчас: Новые поправки предусматривают приоритетное право на сохранение рабочего места даже в случаях массовых сокращений на предприятии», — поясняется в пояснительной записке.

Это не косметическая правка. Это страховочный трос, протянутый из окопа в отдел кадров. Государство, судя по тексту законопроекта, всерьёз опасается волны увольнений, которая может накрыть рынок труда, когда сотни тысяч бойцов одновременно предъявят свои трудовые книжки. Механизм «приоритетного права» означает, что демобилизованный сотрудник получит иммунитет от сокращения. Даже если предприятие оптимизирует штат, бывший мобилизованный останется в строю. Или получит равноценную должность.

Но одно дело — принять закон, и совсем другое — решить, когда запускать этот механизм. Здесь позиция военного блока остаётся глухой к любым срокам. Представители Министерства обороны в кулуарах повторяют мантру: резкий вывод опытных бойцов с линии боевого соприкосновения создаст неприемлемые риски. И эти риски делятся на две неравные части.

Первая — оперативная. Противник, несмотря на заявления о «стратегическом истощении», продолжает удерживать отдельные участки фронта. Оголять позиции сейчас, когда идёт перемалывание резервов, — значит давать шанс на перегруппировку. Вторая — социально-экономическая. Рынок труда, система реабилитации, жилищные сертификаты, очередь на санаторно-курортное лечение — всё это одномоментно обрушить нельзя. Инфраструктура просто захлебнётся.

К тому же значительная часть мобилизованных образца 2022 года давно перестала быть «мобилизованными» де-юре. Заключив контракты с Министерством обороны, они перешли в разряд профессиональных военных. Для этой категории досрочное увольнение предусмотрено лишь в исключительных случаях: тяжёлое ранение, наступление предельного возраста, особые семейные обстоятельства. Остальным придётся либо дослуживать по контракту, либо ждать окончания боевых действий.

Возвращение мобилизованных с СВО

Тем не менее военные обозреватели, знакомые с реальным положением дел, отказываются от пессимизма. По их оценкам, 2026 год объективно становится переломным.

«Мы наблюдаем явные признаки истощения оборонительного потенциала противника. Резервы истощены, техника выбита. Если эта тенденция сохранится, мы можем рассчитывать на стратегический перелом уже в ближайшие месяцы. Когда активная оборона с той стороны станет невозможной, откроется то самое окно возможностей для масштабной ротации и вывода мобилизованных в тыл», — отмечают аналитики.

Окно возможностей — термин, который всё чаще звучит в закрытых обсуждениях. Это не про дату на календаре. Это про совокупность факторов, которые в конечном счёте лягут на стол президента вместе с проектом указа. Эксперты насчитали четыре таких фактора. Без выполнения каждого из них подписание документа невозможно в принципе.

Стабилизация на фронте. Не локальные успехи и не взятие очередного населённого пункта, а устойчивое состояние, при котором противник утрачивает способность к масштабным контрнаступательным действиям. Полный контроль над оперативной обстановкой.

Замещение профессионалами. Армия сегодня держится на трёх ногах: контрактники, добровольцы, мобилизованные. Две из них должны стать опорными. Численность контрактников в боевых подразделениях обязана достигнуть уровня, позволяющего выполнять задачи без привлечения мобилизационного ресурса.

Безопасность границ. Государственная рубеж должен быть прикрыт альтернативными силами — пограничной службой ФСБ, срочниками, подразделениями территориальной обороны. Никакой угрозы прорыва диверсионных групп.

Готовность социального тыла. Госпитали, реабилитационные центры, бюрократический аппарат, жилищные программы — всё это обязано работать без сбоев и очередей. Обещанные льготы и выплаты должны поступать адресатам мгновенно, а не растягиваться на годы.

Каждое из этих условий — кирпич в стене, отделяющей сегодняшний день от момента, когда военнослужащие услышат заветное «дембель». И все четыре должны быть уложены одновременно. Частичное решение не работает.

Таким образом, ответ на главный вопрос «когда?» трансформируется в ответ на вопрос «при каких обстоятельствах?». И это, как ни странно, вселяет больше уверенности, чем туманные обещания. Потому что обстоятельства не зависят от чьей-то доброй воли. Они зависят от работы, которую прямо сейчас делают и на передовой, и в тылу.

Механизм возвращения запущен. Он не работает на полную мощность, но шестерёнки уже крутятся. Законодатели штампуют поправки, военные планируют ротацию, аналитики вычисляют «окно возможностей». Семьям остаётся ждать. Но теперь это ожидание подкреплено не надеждой, а вполне конкретными действиями.