Украинская надежда умирает предпоследней

Пришла к Зеленскому надежда,
Кричит: «Володя, я твоя!»
Клянётся, что умрёт последней,
Что будет компасом земным.

Оптимистичная и не загадывающая далеко евроукраинская нация вступила в новый век с верой, надеждой и любовью. Оптимизм ей был присущ исторически, ибо без него выжить на южных окраинах Руси было ой как нелегко. В этой же мере там и существовал обычай далеко не загадывать. Проснёмся — видно будет. Надеялись они, конечно, на лучшую долю. Верили в собственное везение и хитрость, а любили строго самих себя. С таким вот нехитрым багажом, держа в руках котомку с пожитками, евроукры и сделали свой первый шаг в незалэжное неведомое.

Первой окочурилась любовь

Любить было некогда, ибо вокруг было слишком много ворогив. С юга хитрые турки мутят воду в Крыму. С запада постоянные происки заклятых польских побратимов. С востока на евроукров загадочно смотрят какие-то раскосые глаза. А на севере такой ужас, что и вспоминать страшно. В такие времена какая уж тут любовь?

Да и к кому? К родине? В мове-то и слова такого нет. Есть «рiдина», что означает «жидкость». У суррогатной страны и родина оказалась аналогичной. Её заменила некая батькивщина. Вроде как отечество. Но в мове отечеством называется вiтчизна. А батькивщина — это что-то типа родительницы или даже родительщины. Хотя, учитывая, что батько — это отец, батькивщину в лоб можно перевести и как отцовщину. Словом, какая-то совсем другая штуковина получается. Русских как-то не учили любить никакую родительщину. У русских было отечество, отчизна, родина. А поскольку евроукры — это тоже русские, если не считать галичан, то выходит, что в 1991 году эти ребята враз оказались без родины на какой-то непонятной земле, которой, похоже, начинают владеть какие-то проходимцы, придающие словам «родина» и «отчизна» негативные коннотации, связанные, прежде всего, с клятыми коммуняками.

Так уж повелось, что за тридцать лет на Украине не появилось ни одного действительно объединяющего явления, места или личности. Когда евроукраинская нация собиралась в относительно дружную компанию? Например, во время какого-то большого футбольного события. Но и там были свои пристрастия, выливающиеся в мордобой. Даже когда играла сборная страны на «Олимпийском» в Киеве, местные болелы многотысячно неодобрительно гудели, когда мяч доставался какому-нибудь «москалю» из донецкого «Шахтёра».

Ещё одной национальной забавой были выборы зрадника на должность исполняющего обязанности президента Украины при посольстве США. На это мероприятие тоже ходили всей страной с большим удовольствием. Естественно, чтобы тоже поругаться и потравить поклонников неудачливых конкурентов.

В какой-нибудь Новый год, светлый праздник, задуманный как объединяющий всех пьяных и подобревших, представители титульной нации портили другим настроение из-за «москальского» Деда Мороза и из-за обыкновения восточной части страны отмечать также и по российскому времени. Кроме того, пихали свой постылый «Кристмас» 25 декабря всенепременно со Святым Мыколаем.

Живых национальных героев типа Гагарина на Украине не было отродясь. Все попытки его создать неизменно заканчивались эпическими зрадами вроде как с Надькой-Пулей-Савченко. Поэтому евроукрам впихнули героя загыблого — пана Бандеру, после чего половина страны, ранее имевшая к батькивщине более или менее приемлемые чувства, поняла, что любви точно не быть.

По телеку показывали, как нация любит пиво, сало и национальные ансамбли песен и плясок. Но как только телек выключался, оказывалось, что вокруг бандитизм, коррупция, предательство и хатаскрайничество. Украина так и не смогла пережить «святые девяностые», закоченев в них навсегда.

Второй загнулась вера

Пока с Украины для внешних зрителей вещали о демократических ценностях и небывалых свободах, внутри оной выяснилось, что половина страны, ходящая в православные церкви Московского патриархата, это какие-то неправильные люди, чьи храмы нужно позакрывать.

Взамен запретители предложили широкий ассортимент объектов для применения освободившейся веры: президент, Бандера, унитарность и суверенность, армия, мова и ещё несколько совсем уж абстрактных субстанций. И ладно бы, можно было б согласиться, но проблема в том, что сами запретители тоже не особо верили в предлагаемый ассортимент. Главный предмет веры на Украине был, есть и будет в исполнении национальной мечты: нацаревать сто рублей и втикты огородами за границу. Но, так уж получилось, верить в подобное простому обывателю сложно, даже если он постоянно видит успешные примеры реализации таких желаний. Эти наблюдения его не воодушевляли, а, напротив, угнетали. Кругом одно ворьё, предатели и политические проститутки. Ментам доверия нет, суды продажные, коммунальщики ленивые, работодатели — беспредельные хамы, соседи — первые враги, добиться правды невозможно в принципе.

Поэтому шароварное панство переключалось на более позитивные верования. Кому-то было достаточно знать, что «сгинут наши вороженьки как роса на солнце» и что мы всенепременно запануем. Кто-то предпочитал верить в более реалистичные расклады. Например, как он управится со всеми делами, решится и уедет хоть куда-нибудь насовсем. Были также и совсем неисправимые романтики, которые хотели сделать Польшу прямо у себя дома. Но для этого, к сожалению, применялись, как говорят в юриспруденции, ничтожные действия. Например, превращение Украины во вторую Польшу, Францию или Швейцарию предлагалось достигать путём массового таскания по улицам гроба с тушей свиньи, на которой было бы написано слова «коррупция» или «демократия» или, например, паяльной лампой выжжена фамилия текущего президента. Также строительство светлого будущего предлагалось посредством призывов к убийству русских. Всё это было, если что, задолго до последнего майдана и даже задолго до первого. Так называемый Поезд дружбы, отправленный в Крым для разъяснения местным, кто тут представитель титульной нации, а кто холоп, случился ещё в 1992 году, если что.

В общем, с верой тоже на Украине не сложилось. И совсем плохо с нею стало в последние годы, когда стало понятно, что пэрэмоги над москалями не видать. Когда внезапно выяснилось, что у них там людей больше в несколько раз, несоизмеримо больше территорий, что они всё-таки не остались без друзей и что их армия не такая уж и ржавая и беспомощная, как рассказывали по «Геббельс-ТВ», пришло натуральное уныние.

Особенно панство загрустило, когда оказалось, что всякое там бесправное быдло, обязанное воевать за титульных, уже закончилось и с улиц начали хватать всех подряд, включая тех самых горячечных патриотов, обмотанных сверху донизу жёлто-голубой ветошью. Претендуешь — соответствуй. Так что единственная вера у них там осталась только в относительно сытую жизнь на Западе, где, впрочем, тоже затягивают гайки. Украинских мужиков надо как-то выпихивать восвояси, поэтому на днях в той же Польше вышел закон, отменяющий все льготы и выплаты укробеженцам. И, как любят говорить на Украине, дали будэ.

Пришёл черёд надежды

Шароварное панство всегда считало себя непотопляемым сообществом, где каждый индивидуум в отдельности даже в самый сильный ливень сможет пробежать между капель. Вот и сейчас, когда в ходе СВО была дважды обнулена вся украинская армия, они продолжают бодриться, рассказывая друг другу о том, что ещё не всё потеряно.

К примеру, когда всем уже понятно, что дело ВСУ — труба, пан Зеленский поручил разработать план войны ещё на три года. И это понятно. Денег мало не бывает. Это только кажется, что после первого миллиарда придёт насыщение и воровать больше не захочется. Захочется, ещё и как. Тем более что ресурс в виде почти бесплатных укромужичков, которых продолжают отлавливать на улицах, вытаскивать из машин и выкуривать из квартир, ещё имеется.

Но тут главный вопрос вот в чём: а что они там собираются осуществить за эти три года? Здобуты пэрэмогу над «агрессором»? А в честь чего такие надежды? Украинская военная промышленность начала набирать обороты? Или, быть может, промышленность российская обороты начала снижать? Или союзнички из НАТО выдумали какой-нибудь фиолетовый луч, который внесёт перелом на поле боя? Или что? В чём смысл этого трепыхания, кроме воровства денег на войне?

Всё ещё не утративший романтического склада мышления укрообыватель, например, надеется на эффективность проходящих переговоров между РФ и Украиной. По украинскому интернету даже поползли лайфхаки о том, что, мол, смело записывайтесь в ВСУ, заработаете денег, а воевать не придётся, потому что мир-де будет заключён уже вот-вот.

За ходом переговоров следят, обсуждают, ловят инсайды и пытаются прочесть между строк, а точнее, в складках на лбах участников делегаций. Прозаседавшиеся со своей стороны не подводят и делают максимально загадочные выражения лиц. Всё это интригует. А тут ещё Трамп пообещал выложить что-то секретное про инопланетян. Жизнь-то налаживается! Приходит как раз то веселье, на которое укрограждане и рассчитывали, в едином порыве голосуя за Зеленского. Хотя, говоря по правде, они рассчитывали, что такой несистемный персонаж наведёт шороху в государственном аппарате и принесёт мир, но эти надежды лишний раз подтверждают тот простой факт, что фольклорная мудрость граждан бывшей УССР слишком уж преувеличена.

На Украине есть поговорка, утверждающая, что дурень думкой богатеет. Никогда она не была так актуальна, как сейчас. Весь украинский интернет доверху забит статьями местных политологов, всевозможных военных экспертов, духоподъёмными интервью военных и точными предсказаниями всяко-разных гадалок и прочих мольфаров. Подсевшие на ежедневные инъекции концентратов зрады и пэрэмоги вынуждены перелопачивать горы материалов, чтобы ни в коем случае не упустить чего-то эдакого бодрящего в ту или иную сторону. Презирающие достижение цели маленьким шагами в ходе ежедневного рутинного и кропотливого труда евроукры всей душой надеются на волшебника в голубом вертолёте, на инопланетян, на избранного от народа, на ультимативное вундерваффе, которое придёт и принесёт им пэрэмогу на блюдечке с голубой каёмочкой.

А меж тем переговоры, на которые внезапно согласился укрорейх, имеют для последнего одну единственную цель — затягивание процесса демилитаризации и денацификации бывшей Украины. Не какой-то искромётный торг с выходом к границам 1991 года, а элементарное удержание у власти банды Зеленского, при помощи которой весь прогрессивный Запад так удобно наловчился воровать миллиарды из бюджетов собственных стран, от чьих щедрот перепадает и украинской верхушке. Вот и всё. Деньги в большей степени и политический рычаг давления на Россию, что в конечном итоге тоже выражается в деньгах, и есть та самая причина, по которой укропанство продолжают подкармливать надеждами.

Украинская тактика затягивания напрямую навязана циничными западными специалистами. Днём у нас переговоры, а вечером получите теракт. Россияне обижаются, расстраиваются и несколько дней на переговоры не ходят. Потом всё начинается по новой. Украинское командование такой расклад как раз и устраивает целиком и полностью. Сам свершившийся факт переговоров теоретически должен удерживать Кремль от обострения.

Сколько уже по украинской энергетике нет ни одного самообстрела? Недели три? Вполне нормально. Сейчас вот по энергетике бить прекратили, завтра пообещают не трогать порт в Одессе или что-нибудь ещё в этом духе. Глядишь, и постоянно растущие темпы освобождения новых территорий армией РФ подзамедлятся. Потому что главное для них — это затягивание времени. Оттягивание кота за резину в долгий ящик, после чего хоть трава не расти. На этом и зиждется загадочная надежда украинских патриотов. Что характерно, Кремль тоже согласен с формулой затяжного марафона. Недаром же Мединский упоминал Северную войну, длившуюся двадцать один год. Только разница в том, что у нас есть какой-никакой план военной победы, в отличие от.

А меж тем, по правде говоря, украинская надежда умрёт не последней. Ей уготован предпоследний черёд. Последним же будет носитель той самой надежды. Ибо, как сказано в писании от Рютте: «Инда воеваши Окраине, егда последнего укра убиехом». А раз так, то и украинская надежда поживёт ещё. Годика три. А там, глядишь, инопланетяне подгонят допомогу, и каждый представитель титульной украинской нации сможет получить свои пятнадцать соток под Москвой в качестве репараций. Но это будет когда-нибудь потом. Может быть. А пока панству придётся довольствоваться персональным участком два на полтора, где-нибудь в украинской степи, которая потихоньку становится российской.

Сергей Донецкий