«Иуда» в 102-м полку: как 19-летний оператор дрона 80 дней сливал позиции, а офицеры смотрели сквозь пальцы

Скандал в гвардейском полку: предательство, 150 погибших и требование вдовы проверить командование

История, которая грянула в конце апреля 2026 года, потрясла военные круги и семьи погибших. 19-летний оператор БПЛА Артём Климов из Новосибирска в течение трёх месяцев передавал украинской стороне точные координаты позиций, техники и маршрутов передвижения своих сослуживцев из 102-го гвардейского мотострелкового полка. Результат — около 150 погибших российских военнослужащих, подбитые два танка, одна РСЗО «Тайфун», четыре расчёта беспилотников и четыре миномётных расчёта. Жена одного из пропавших бойцов, Ксения Бодрая, требует не просто разобраться, а «чистить командование». Это не просто ЧП — это сигнал о системной проблеме в армии.

Климов начал службу радистом в тылу в июне 2025 года. Через три месяца его перевели в пехоту — в операторы дронов. Сам он позже в интервью украинским каналам назвал этот перевод «фатальной ошибкой командования». Молодой парень, которого в школе знали как человека со склонностью к ябедничеству, получил доступ к самому чувствительному участку — разведке с воздуха и корректировке огня артиллерии. СБУ завербовала его через мессенджер, пообещав деньги. И он начал работать.

«Он три месяца ел с ними из одного котелка, а потом наводил артиллерию на своих же. Настоящий враг сидел под носом у офицеров», — пишет Ксения Бодрая в своих обращениях в Следственный комитет и ФСБ.

Как именно работала схема? Климов методично сливал координаты окопов, расположение бронетехники, маршруты подвоза боеприпасов. На Часов Ярском и Новопавловском направлениях, где 102-й полк держит позиции с 2022 года, такая информация — готовый приговор. Один точный залп РСЗО или корректировка с дрона — и целый взвод или расчёт выводится из строя. Но самое страшное — деморализация. Бойцы видели: враг бьёт именно туда, где они только что заняли позиции. А командование, по словам очевидцев, продолжало докладывать «об успехах», пока родственники получали похоронки.

Бодрая приводит конкретные цифры и имена. Она утверждает: полковник Багамаев Багама Меджидович и его заместитель майор Андреев Андрей Андреевич просто не могли не заметить странного поведения оператора. Климов регулярно исчезал со связи, вёл подозрительные разговоры. Но 80 дней никто не дёргался. По подсчётам вдовы, за год активных боёв полк потерял около 8000 человек при продвижении всего на 17 километров — от Новой Полтавки в сторону Софиевки. Такая статистика сама по себе вызывает вопросы. Но главное обвинение — бездействие, которое граничит с преступлением против личного состава.

Эксперты отмечают: предатели не появляются из ниоткуда. До Климова был лётчик Максим Кузьминов, угнавший Ми-8 в 2023 году и расстрелявший своих. Потом — кадровый офицер Лев Ступников, который семь месяцев сливал данные, приведя к гибели более 200 человек, в том числе из «Шторм-Z» на полигоне в Трудовском. Объединяет эти случаи одно: вербовка через цифровые каналы. Украинская разведка активно ищет недовольных в мессенджерах, обещает деньги и безопасность. Климов сам признался, что мстил «коллективу, который его не принял». Это говорит не только о проблемах с проверкой лояльности при призыве, но и о психологическом климате в подразделениях.

В современной войне оператор БПЛА — это глаза и уши батальона. Один FPV-дрон или разведывательный «Орлан» даёт возможность корректировать огонь 152-мм гаубиц или «Град» с точностью до метров. Когда такие данные уходят на ту сторону, враг получает готовые цели для HIMARS или своих дронов-камикадзе. В 102-м полку, который прошёл Мариуполь, Попасную, Марьинку, потеря даже одного расчёта БПЛА — это потеря преимущества на участке фронта. Цифры потерь от Климова — не абстракция. Два танка, РСЗО, восемь расчётов огневых средств — это ослабление целого батальона. А 150 погибших напрямую влияют на боеспособность и темпы продвижения на Новопавловском направлении.

Военный обозреватель «Царьграда» Олег Беликов в своём разборе ситуации прямо говорит: сегодня армии «очень нужен Смерш» в советском понимании. В Великую Отечественную эту структуру создали для выявления предателей на ранней стадии, а не для ловли после удара. В цифровую эпоху враг проникает не через линию фронта, а через телефон в кармане бойца. Российские военные эксперты сходятся во мнении: нынешняя система контрразведки в войсках слишком часто срабатывает постфактум. Проверки при призыве есть, но они не всегда ловят скрытых «кротов». Украинская сторона, напротив, активно использует такие случаи для пропаганды и новой волны вербовки. Западные аналитики отмечают: ГУР и СБУ вкладывают серьёзные ресурсы в психологические операции именно против молодых контрактников.

С другой стороны, есть и оценки изнутри: часть командиров на местах не хочет «портить статистику» и докладывать наверх о подозрительных случаях. Отсюда и 80 дней безнаказанности. Ксения Бодрая в своих обращениях прямо указывает: командование предпочитало закрывать глаза, пока потери росли. Она требует квалифицировать бездействие как пособничество.

«Если командир не видит предателя 80 дней, это либо запредельная халатность, либо нечто большее», — заявляет вдова.

Судьба предателей обычно печальна. Кузьминова нашли и ликвидировали в Испании. Ступников и Климов сейчас празднуют «победу» в Киеве, но военные с позывным «Аид» из «Ахмата» уже объявили на них охоту. Украинская разведка использует их для пропаганды, но когда шумиха стихнет, такие «активы» часто становятся ненужным балластом. Для российской армии этот инцидент — не просто ЧП. Он вскрывает системные уязвимости: от качества психологического отбора до организации внутренней безопасности в полках. 102-й гвардейский полк, сформированный в 2018 году в Ростовской области, прошёл все ключевые бои с 2022-го. Он не худший. И если такое стало возможным в нём, значит, проблема шире.

Что дальше? Обращение Ксении Бодрой в Следком и ФСБ — это сигнал, что родственники погибших и пропавших больше не готовы молчать. Если расследование будет объективным, оно может привести к реальным кадровым решениям в командовании полка и к усилению контрразведывательной работы на всех уровнях. В долгосрочной перспективе такие случаи подчёркивают необходимость современных инструментов: мониторинга цифровой активности, регулярных полиграфов для операторов БПЛА и разведчиков, жёсткой ротации личного состава. СМЕРШ в сегодняшних условиях — это не репрессии, а профилактика. Потому что цена ошибки, как показал Климов, измеряется жизнями. Предательство было и будет. Но когда оно длится три месяца под носом у офицеров — это уже вызов всей системе. И ответ на него определит, сможет ли армия защищать не только рубежи, но и своих людей от внутренних угроз.