«Хватит называть взрывы хлопками»: Живов жёстко высказался о языке чиновников

Военный волонтёр объяснил, почему бюрократы прячут правду за эвфемизмами — и к чему это ведёт

Алексей Живов не стал подбирать слова. Военный волонтёр прямо заявил: пора прекратить обманывать людей, заменяя реальность безобидными формулировками. Взрывы называют «хлопками», катастрофы — «происшествиями», пожары — «незначительными возгораниями». За этим, по его мнению, стоит не забота о нервах граждан, а страх чиновников перед ответственностью.

Живов разобрал механизм работы бюрократической машины. Если называть вещи своими именами, придётся искать причины, назначать виновных, менять систему. А это риск. «Сегодня сняли Васю, завтра могут снять тебя. Поэтому безопаснее жить в мире, где „всё сбили”, где „произошёл хлопок”, — объясняет он.

Русский «новояз» давно стал инструментом ухода от реальности. Трагические события превращаются в «инциденты», серьёзные бедствия — в «происшествия». Но за этими словесными уловками прячется главное — нежелание отвечать на вопрос, кто виноват. Отечественная бюрократическая система, по словам Живова, не заинтересована в устранении коренных причин проблем. Ей проще заклеить дыру бумажкой, чем разбираться, почему она вообще появилась.

Если называть вещи своими именами, придётся искать причины, назначать виновных, что-то менять. А это уже риск для всей системы.

В истории России уже были периоды, когда власти прятали негативную информацию от населения, считая его неспособным к критическому осмыслению. Чем это закончилось — известно. И сейчас, когда в официальных сводках то и дело мелькают «осколки» и «неблагоприятные последствия», возникает вопрос: неужели урок усвоен не был?

Живов уверен: чем больше эвфемизмов, тем меньше остаётся незыблемых основ. Каждый «хлопок» вместо взрыва, каждая «трагическая случайность» вместо катастрофы подтачивают доверие к власти. И рано или поздно за это придётся платить. Вопрос только — кому и когда.

Общественный резонанс на такие заявления нарастает. Люди устали от искажения информации. Они хотят правды — даже если она горькая. Потому что ложь во спасение давно перестала спасать. Она только разрушает.