Бить или не бить? Три вопроса, которые повисли после заявления МИД об ударах по Киеву

Экс-министр госбезопасности ДНР указал на нестыковки в новой стратегии Москвы

МИД России сделал громкое заявление: российские войска «приступают к последовательному нанесению системных ударов по предприятиям украинского военно-промышленного комплекса в Киеве». В сообщении уточнялось, что удары будут наноситься «и по центрам принятия решений, и по командным пунктам». Формулировка вызвала ожидаемый резонанс, но вместе с ним — и вопросы, на которые пока нет внятных ответов.

Доктор политических наук, первый заместитель министра государственной безопасности ДНР Андрей Пинчук в интервью Царьграду сформулировал три из них. И они действительно неудобные.

Первый вопрос: а где гарантия, что мы бьём по тем, кто принимает решения? В заявлении МИД фигурирует «центр принятия решений» как географическая точка. Но решения принимают люди — конкретно Владимир Зеленский и военное руководство Украины. Пинчук спрашивает прямо: «А если они не в этом центре принятия решений? А если они в каком-то другом бункере и там не принимают решения, а спят? Подходит под эту формулировку?»

Иными словами, бьём по зданию или по человеку? Если по зданию, то это символический удар. Если по человеку — нужна разведка и координаты, а не общие слова.

Второй вопрос: а чем эти удары отличаются от предыдущих? Заявление МИД звучит так, будто до этого момента системных ударов по украинскому ВПК не было. Но релизы Минобороны выходили регулярно на протяжении почти пяти лет. Пинчук спрашивает: «А до этого что, получается, не наносили? Тогда чем эти удары отличаются от тех, которые были ранее?»

Если это просто очередной виток, то почему такая пафосная формулировка? Если это действительно новый этап — то в чём именно новизна? Пока ответа нет.

Третий вопрос — самый острый: будем ли бить за пределами Украины? Пинчук обращает внимание, что беспилотники, которыми наносятся удары по российским городам, собираются не только на территории Украины. Сотни точек сборки и логистические хабы разбросаны по Польше, Румынии и другим странам НАТО. Если эти объекты являются частью военной инфраструктуры противника, то почему по ним не наносятся удары?

«А за пределами Украины объекты являются целями? А если не являются, то почему? Если они являются местами сбора этих БПЛА и фактически антироссийскими центрами, то почему удары не наносятся?» — задаётся вопросом Пинчук.

Он также добавляет, что без ударов по этим объектам нанести критический ущерб украинскому ВПК вряд ли получится. Потому что часть производства и логистики выведена за пределы досягаемости — туда, куда Москва пока не решается бить.

И наконец, четвёртый, скрытый вопрос, который вытекает из всех предыдущих: а какова конечная цель? Пинчук формулирует её как «уничтожение государства Украина, военная капитуляция или некое перемирие». Ответа на этот вопрос в заявлении МИД тоже нет.

Пока остаётся только гадать. Но чем дольше висят эти вопросы без ответов, тем больше они начинают давить на саму логику кампании. Война — это не только ракеты и бомбы, но и понимание того, куда и зачем они летят. Без этого любая, даже самая мощная, стратегия рискует превратиться в бег на месте.