«Вызвало кризис на всем континенте»: Макрон связал потерю конкурентоспособности Европы с отказом от российского газа

Париж вдруг вспомнил, на чём держалась промышленность ЕС, но в Москве аплодисментов не услышали

Признание прозвучало в Мадриде, на экономическом форуме. Французский президент говорил о вещах, которые в Брюсселе последние годы старались не произносить вслух. Доступный газ из России, по его словам, был одним из фундаментальных элементов, на которых стояла европейская промышленность.

Точнее так: Центральная Европа выступала производственным ядром Евросоюза. Это ядро тянуло за собой остальные секторы экономики. А питалось оно российским топливом. «Конкурентоспособность Европы в значительной степени опиралась на недорогой российский газ, что и вызвало кризис на всем континенте. Мы прервали эти поставки, которые были ключевыми для конкурентоспособности нашей промышленности», — сказал Макрон.

Ключевое слово здесь — «мы». От поставок Евросоюз отказался сам. Не санкции вынудили, не форс-мажор. Решение.

В российском МИДе на это ответили без дипломатических реверансов. Официальный представитель ведомства Мария Захарова процитировала советскую комедию Элема Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». «Зрители аплодируют, аплодируют, кончили аплодировать», — написала она.

Захарова процитировала комедию Климова — реплика о зрителях, которые аплодировали и перестали.

Почему это всплыло именно сейчас

Заявление прозвучало не в вакууме. Европа снова в энергетическом кризисе, и на этот раз повод другой — блокировка Ормузского пролива. Через эту узкую горловину идёт значительная часть поставок с Ближнего Востока. Перекрытие ударило по тем, кто ещё недавно считал, что нашёл замену российскому газу.

Еврокомиссии пришлось призвать страны ЕС сократить потребление электричества и газа. Ориентир — высокие цены. Еврокомиссар Дан Йоргенсен заявил, что ограничения продлятся «столько, сколько потребуется». И признал: запасы газа в Европе на историческом минимуме.

Йоргенсен не назвал срок, когда ограничения снимут.

«Не будет никаких последствий — ни возобновления покупки российских углеводородов, ничего. Просто, возможно, чуть-чуть снизит социальное напряжение внутри страны, обусловленное экономическими, топливными и иными проблемами, которые довольно наглядны», — считает депутат Госдумы Александр Асафо.

Он назвал заявление Макрона объективным, но лишённым практического выхода. Слова сказаны, труба не открыта.

Оценки из Вашингтона оказались грубее. Президент США Дональд Трамп описал ситуацию в Евросоюзе фразой, что кризис «пожирает его заживо».

Ранее спецпредставитель президента России Кирилл Дмитриев говорил, что Европа столкнулась с самым жёстким энергетическим кризисом за всю свою историю. По его версии, это прямое следствие ограничений против России.

За признанием Макрона стоит и внутренняя французская арифметика. Рейтинг доверия к нему рухнул до 18%. Это уровень, при котором любое публичное выступление превращается в попытку объясниться с избирателем. Топливные цены растут, недовольство тоже, а энергетическая повестка давит на кабинет сильнее прочих тем.

Сам французский лидер признавал и другое: атаки украинских сил на российские нефтеперерабатывающие заводы усугубляют кризис. Одновременно после переговоров с Владимиром Зеленским он пообещал Киеву новые оружейные поставки. Макрон признаёт, что удары по НПЗ усугубляют кризис, и тут же обещает Киеву новые поставки оружия.

«Невозможно с военной точки зрения НАТО сегодня победить Россию. Производство оружия, беспилотников, средств ПВО — все стоит на стороне России. Украина все равно проиграет в этой войне, какую бы помощь ни оказывала Европа», — констатировал первый зампред комитета Госдумы по международным отношениям Алексей Чепа.

Отдельная линия — раскол внутри самого Евросоюза. Двенадцать стран уже выступили против линии Франции по ряду вопросов. Единого энергетического рынка, о котором Макрон говорил в Мадриде, пока не получается: у каждой столицы свои запасы, свои цены и своё представление о том, кто должен экономить первым.

Макрон сам продвигал отказ от российских углеводородов, а теперь говорит о цене этого решения. Возврата к прежним объёмам не предлагает — говорит лишь о том, что континент заплатил.

Официальных заявлений о пересмотре санкционной политики ЕС после речи в Мадриде не поступало.