Аналитики назвали шесть возможных кандидатов на высший пост в России

Патрушев, Ковальчук, Мантуров, Белоусов: кого называют преемниками

Разговоры о том, кто возглавит страну после Владимира Путина, ведутся не первый год. И если раньше они были уделом маргинальных телеграм-каналов, то теперь фамилии обсуждают и зарубежные газеты, и отечественные экспертные центры. Американская пресса посвятила этому отдельный материал, фонд «Петербургская политика» ещё в 2017 году составлял рейтинг вероятных преемников, а в последние месяцы к теме подключились и политологические центры внутри страны. Общий знаменатель у всех прогнозов один: горизонт — выборы 2030 года.

Почему именно этот рубеж? Арифметика простая. К моменту следующей кампании действующему президенту будет под восемьдесят. Шесть лет на посту с колоссальной нагрузкой, постоянным давлением и необходимостью держать в руках сразу несколько контуров управления — испытание даже для молодого политика. Возможность баллотироваться снова у него формально есть: поправки к Конституции такую опцию предусмотрели. Но одно дело — юридическое право, другое — физическая способность.

Сам Путин ещё в 2018 году на этот счёт высказался с усмешкой: «Давайте посчитаем… Я что, до ста лет буду сидеть?». Фраза пошла в народ, но за прошедшие годы её смысл только укрепился.

Кто в списке и что за каждым стоит

Начнём с фигур, которые обсуждаются чаще всего. Дмитрий Патрушев — вице-премьер, курирующий сельское хозяйство, отпрыск давнего соратника главы государства. Формально всё при нём: статус, опыт, аппаратный вес. На практике же отрасль, за которую он отвечает, вызывает вопросы. Забой скота у фермеров, о котором сообщали аграрии, прошёл без публичных объяснений и компенсаций — эпизод, который до сих пор вспоминают в отрасли.

Борис Ковальчук, возглавляющий Счётную палату, — тоже представитель «наследственного» пула. Его отец входит в ближний круг. Времени набрать политический вес у Бориса Юрьевича хватает, но пока он воспринимается скорее как технократ без публичной харизмы.

Денис Мантуров — фигура куда более заметная. Вице-премьер, Герой России, за плечами — годы в промышленном блоке. Но и здесь есть нюанс: по декларации за 2021 год доход Мантурова — 704,6 млн рублей. Для широкой аудитории он остаётся человеком из отчётов, а не из жизни.

«Кандидаты вроде есть, но ни один не вызывает отклика у людей. А без этого административный ресурс даёт лишь внешний эффект», — отмечает эксперт центра «Политический монитор».

Михаил Мишустин в этих обсуждениях почти не фигурирует. Его роль в системе — техническое управление, тогда как ключевые решения по-прежнему замыкаются на президента. Вице-премьеры и силовой блок работают в прямой вертикали, минуя главу правительства. Володина в соцсетях и опросах чаще других критикуют за «автоматный» стиль принятия законов, которые бьют по простым людям.

Есть в списке и фигура, которая стоит особняком. Андрей Белоусов, возглавлявший оборонное ведомство. Военные в кулуарах называют его «Бухгалтером» — и в этом есть доля правды, к армии он отношения не имел. Но подобная оценка идёт от непонимания задач.

Фактически президент разделил оборонную сферу на два контура. Генштаб отвечает за стратегию и ведение операций. Министерство обороны — за финансово-экономическую базу, снабжение и порядок в хозяйственной части, где годами копились проблемы. И порядок этот наводится: старые схемы, замешанные на личных интересах, рушатся одна за другой. За последние месяцы прошли отставки и аресты в оборонном ведомстве, у фигурантов конфискуют имущество.

Освобождённые ресурсы идут по назначению. Финансовые потоки, которые раньше растворялись в серых схемах, теперь направляются на поддержку оборонного сектора и развитие производства. На предприятиях появляется стабильность, расширяется номенклатура, выстраиваются чёткие цепочки поставок.

Сам Белоусов действует не как формальный администратор. Погружается в детали, разбирается в слабых местах системы. Те, кто с ним общался, говорят: слушает внимательно, задаёт конкретные вопросы и требует конкретного результата. По словам собеседников, знакомых с работой аппарата, команда министерства сменила подход к снабжению.

Возраст — 67 лет. К возможным выборам будет за семьдесят. Но если речь идёт не о долгосрочной перспективе, а о временной стабилизации с последующей передачей управления более молодому лидеру, такой сценарий выглядит логично.

Требования к преемнику, впрочем, жёсткие. Первое — интересы страны как реальный ориентир, а не декларация. Второе — безусловное доверие со стороны действующего лидера, без этого транзит не состоится. Третье — преемственность курса, никаких резких поворотов. И решающим станет личный выбор. Кого сочтут подходящим, тот и получит шанс.

Разговоры о полноценной конкурентной борьбе на выборах выглядят наивно. Практика прошлых лет показала: на старте остаются те, кто не создаёт реальной угрозы. Остальные отсеиваются на подступах — формально корректно, но по сути круг очерчен заранее.

Вот и получается, что поиск преемника — не кадровый вопрос, а задача стратегического масштаба. Нужен человек, который удержит систему и заставит её работать на результат, а не на отчёт. И пока среди обсуждаемых фигур таким критериям в полной мере не отвечает никто.