Анастасия Ракова — РБК: «Мы делаем стационар центром компетенций»|
Анастасия Ракова — РБК: «Мы делаем стационар центром компетенций»
Вице-мэр Москвы по социальным вопросам Анастасия Ракова рассказала в интервью РБК о новой философии больниц и школ
«Надеемся, ментальность начнет меняться»
— В сентябре будет уже восемь лет, как вы занимаетесь социальной сферой. Что считаете самым важным в своей работе за это время?
— Если рассматривать изменения на идеологическом уровне, то сформировалось устойчивое ощущение командной работы. Например, в сознании главврачей укрепилось понимание, что если мы говорим об изменениях, то реально собираемся их сделать. Более того, и сами врачи активно включаются в этот процесс. У нас действует Совет главных врачей, куда входят руководители крупнейших многопрофильных клиник. Это коллегиальный орган, который не только поддерживает идеи, но и сам становится инициатором новых решений и важных изменений.
Нравится РБК? Главные новости дня, эксклюзивы и аналитика ждут вас:
на радио
в подписке
в Max
в Telegram
в приложениях для Android или iOS
На стратегическом уровне мы неплохо поработали с инфраструктурой в здравоохранении. По программе мэра Москвы Сергея Собянина по реконструкции городских поликлиник мы обновили все амбулаторное звено — было модернизировано и построено заново более 360 зданий взрослых и детских поликлиник.
Медицинские организации и врачи получили хорошие помещения, оборудование и конкурентоспособную зарплату. Теперь у нас, как у управленцев, появилось основание содержательно менять качество работы внутри. Вложенные в инфраструктуру инвестиции требуют перехода на новый технологический уклад и смены парадигмы работы каждого врача.
— Что собираетесь менять?
— Сейчас мы возвращаем то, что было, по сути, давно утрачено, — институт участкового врача. По сути, это «личный врач» пациента и центральная фигура поликлиники. Он постоянно сопровождает людей на своем участке, а не только во время приема, координирует диагностику и лечение, хорошо знает историю каждого своего пациента, формирует целостное понимание его состояния. То есть это долгосрочные отношения, когда врач отвечает не за разовый прием, а за результат лечения и здоровье человека в целом.
Нам предстоит большая организационная работа — распределить участки, перевести врачей на новый график и, конечно, обеспечить соответствующий уровень оплаты труда. Рассчитываем, что к лету основные процессы будут настроены.
— Участковые врачи не смогут совмещать работу с частными клиниками?
— Не смогут. Чтобы эта модель работала, врач должен трудиться на полную ставку пять дней в неделю. И количество прикрепленного населения должно быть адекватно — не 500 человек на врача, но и не 4000.
Участковый приходит на работу утром и целый день работает на приеме. Постепенно, мы надеемся, ментальность начнет меняться: это мои пациенты, и я за них в ответе.
Что касается самого приема, то, конечно, он должен быть максимально результативным и эффективным, а значит, врач во время приема должен обладать всеми необходимыми знаниями. Поэтому по части случаев мы поменяли последовательность приема. Пациентам до и без приема будут автоматически открываться направления на определенные исследования, и только по их результатам станет доступна запись к профильному врачу.
Для восприятия классической системы здравоохранения это существенная смена парадигмы. Уже сейчас новый порядок заработал для пациентов с жалобами на боли в колене. Исходя из данных опроса пациента при записи и его медкарты будут автоматически формироваться направления на рентген, а в некоторых случаях — и на анализ крови. Результаты этих исследований помогут определить, к какому специалисту — хирургу, терапевту или в КДО — надо маршрутизировать пациента.
— В Москве стало больше чекапов?
— Мы хотим, чтобы их стало больше, поэтому расширяем доступность профилактических обследований, чтобы как можно раньше выявлять заболевания и даже фиксировать риски их развития до появления первых симптомов. Например, уже работает профилактический эндоскопический скрининг для раннего выявления проблем с ЖКТ.
И есть очевидный устойчивый тренд — люди все больше вовлечены в заботу о своем здоровье. Они следят за питанием, занимаются спортом, интересуются биохакингом, используют различные умные гаджеты. При этом этот высокий уровень вовлеченности пока не в полной мере отражается в результатах той же классической диспансеризации.
И здесь у нас нет иллюзий: чтобы человек действительно системно занимался своим здоровьем, это должно быть максимально просто, быстро и удобно. И, что принципиально важно, человек должен видеть реальную пользу здесь и сейчас.
Поэтому мы сейчас работаем над выстраиванием нового формата так называемых чекапов. Это станет инструментом управления собственным здоровьем на основе персонального механизма старения и текущего биологического возраста. Фактически мы даем возможность «выиграть» дополнительные годы здоровой жизни.
Мы переведем большинство этапов, которые сейчас человек проходит очно в поликлинике, в онлайн-формат. Москвичи — технологически зрелое население. Даже большинство московских бабушек и дедушек — активные пользователи ЕМИАС. Человек дистанционно заполняет анкеты и проходит специальные функциональные тесты. Затем идет в поликлинику, МФЦ или центр московского долголетия, измеряет соотношение воды, жира, мышечной массы в организме. Или может передать эти данные через свои умные устройства. На основе всей полученной информации и анализа электронной медкарты пациента определяется его биологический возраст и, в сравнении с возрастом паспортным, фиксируются риски, формируются рекомендации и открываются направления на расширенный набор обследований, необходимых конкретному пациенту.
Таким образом, мы даем человеку не набор разрозненных услуг, а комплексную оценку здоровья и предрисков — в одной точке, в удобное время.
По срокам новый формат чекапа мы планируем запустить уже этим летом.
«Больница — это не койка»
— Что такое «московская больница будущего»?
— Это шаг к формированию новой философии больниц — когда московское здравоохранение становится системой, которой действительно можно гордиться. Мы делаем стационар центром компетенций с правильной бесшовной связкой с поликлиническим звеном.
— То есть вы протоколы меняете?
— Мы меняем не отдельные протоколы, а саму логику организации медицинской помощи. Новые клиники проектируются с учетом не только текущих медицинских возможностей, но и перспектив их развития. Это сочетание современных стандартов лечения, технологий, продуманной архитектуры и принципов «исцеляющей среды».
Современный медицинский центр объединяет амбулаторный прием, дневной стационар и хирургию одного дня. Больница — это не койка, а специализированное лечение. А современные методы в большом количестве случаев не требуют круглосуточной койки.
Конечно, это все требует другого типа менеджмента больниц, не адаптация старых зданий, а изначальное проектирование под будущую модель работы. Мы на старте понимаем, что будет в том или ином медицинском центре, определяем, как будут расположены отделения, лаборатории, зоны ожидания, коридоры, чтобы все было максимально логично и функционально.
Хороший пример — новый комплекс НИИ имени Склифосовского. Это фактически небольшой медицинский город в центре Москвы площадью более 160 тыс. кв. м — сопоставимо с двумя Большими театрами. Здесь уже заложена новая модель работы: амбулаторный и стационарный этапы объединены в единую систему, умная логистика исключает лишние перемещения и пересечение потоков, планировка построена по принципу минимальных расстояний между ключевыми зонами. Мощность комплекса с открытием новой больницы вырастет почти вдвое — до 1,5 тыс. коек.
— Вы говорили о бесшовной связи между амбулаторным звеном и стационаром внутри новых медицинских комплексов. Такой подход касается только этих клиник?
— Такой подход касается всей системы. Мы уже выстраиваем бесшовную маршрутизацию между поликлиникой и стационаром в рамках нового формата плановой госпитализации — проекта «Умная госпитализация».
Если раньше между поликлиникой и больницей не было четкой координации и путь пациента к плановой операции был сложным, многоступенчатым и зачастую запутанным, то сегодня он стал понятным и прозрачным. Пациент теперь может самостоятельно контролировать весь процесс своей госпитализации.
Механика работает следующим образом: врач поликлиники формирует заявку в единой цифровой системе, которую видят все профильные стационары города. Больницы рассматривают каждый клинический случай и в течение 15 дней направляют пациенту предложения с конкретными датами госпитализации, консультаций или дообследований. Все варианты пациент получает в приложении «ЕМИАС.Инфо» и сам выбирает удобную больницу и подходящую дату. После выбора направление формируется автоматически — повторно посещать поликлинику больше не требуется.
Мы более двух лет работали над проектом, оттачивая детали и прорабатывая нюансы, и уже видим позитивные изменения. За два года число плановых госпитализаций выросло на 28%, а доля пациентов, которые не доходили до стационара, снизилась на треть. Сроки ожидания госпитализации сократились в полтора раза.
Мы видим высокий спрос на новую систему: с момента запуска (около двух месяцев назад) врачи поликлиник оформили уже около 67 тыс. заявок, из которых 89% пациентов уже получили предложения от стационаров. Ежедневно формируется около тысячи новых заявок, при этом больницы направляют более 4 тыс. откликов.
Важно, что у пациентов действительно появился выбор: 39% получают от двух до пяти вариантов госпитализации, а еще 18% — более пяти.
Поскольку система новая, в большинстве случаев лечащий врач помогает пациенту сориентироваться и принять решение, подробно отвечая на вопросы о стационарах и их возможностях. Это позволяет не затягивать процесс: по 79% заявок решение о необходимости направления на госпитализацию принимается в течение пяти дней после получения ответов от стационаров, и еще по 13% — за шесть—десять дней, и 8% — в срок до двух недель.
А сложные и нестандартные ситуации теперь рассматриваются главным внештатным специалистом Москвы — фактически в режиме штучной, персональной работы. Это уникальная для мировой практики модель: человек приходит в обычную городскую поликлинику, но при необходимости его случай сразу оказывается на личном контроле эксперта городского уровня.
При этом сами стационары заинтересованы в том, чтобы пациент выбрал именно их. Это формирует здоровую конкуренцию и стимулирует клиники повышать качество медицинской помощи, уровень сервиса и внимательность к пациентам. Если говорить о самостоятельном выборе без дополнительной консультации врача (таких пациентов около 14%), чаще всего предпочтение отдают наиболее известным и зарекомендовавшим себя учреждениям — Пироговской, Филатовской и Боткинской больницам.
Конечно, мы понимаем, что это очень сложный процесс и всегда будут какие-то дополнительные вопросы у пациентов — выбрать конкретный стационар или другие сроки, — поэтому мы постоянно донастраиваем систему и следим за качеством.
Вместе с тем важно понимать: государственная медицина работает максимально эффективно, когда есть встречное участие со стороны пациента. Система делает все, чтобы лечение было доступным и удобным, а госпитализация происходила в четко обозначенные сроки. Однако рост доступности иногда приводит к обратному эффекту — снижению ценности услуги. Сегодня около 14% пациентов, получивших направление, так и не доходят до стационара: не записываются, пропускают прием или не уведомляют об отмене. И это уже вопрос не технологий, а прежде всего культуры взаимодействия с системой здравоохранения. Мы просим пациентов ответственно относиться к записи.
— В Москве поменяли стандарты экстренной помощи. Какие результаты видите?
— Однозначно работа стала эффективнее. Благодаря тому что появились единые стандарты для всех стационаров: от оснащения и медицинских алгоритмов до логистики и организации пространства, теперь, независимо от того, в какую больницу попадает пациент, он получает одинаково качественную помощь.
Изменился и сам подход: принцип «пациент к врачу» заменен на «врач к пациенту». Мы ввели диагностические койки, и теперь все необходимые исследования проводятся прямо в приемном отделении — без лишних перемещений по больнице и потери времени.
Все это вкупе помогло сократить время диагностики примерно в полтора раза, более 80% пациентов получают помощь в первые два часа. И если раньше из миллиона поступивших мы госпитализировали около 800 тыс., то сейчас — примерно вдвое меньше, потому что помощь оказывается сразу на месте.
Роль ИИ будет расти колоссально
— Москва развивает цифровые медицинские сервисы, вы проводите мониторинги других региональных систем? Есть ли успешные проекты, которые вы хотели бы перенять или, наоборот, чем готовы делиться?
— Мы внимательно следим за мировыми трендами и применяем лучшие решения из международной практики. Например, в Сингапуре нашу делегацию познакомили с голосовым ИИ-помощником для врачей, который автоматически ведет запись приема пациента. Система различает, кто говорит — врач или пациент, и сама заполняет протокол осмотра: жалобы, анамнез, диагноз, рекомендации. Технология работает в фоновом режиме, врач видит готовый протокол в конце приема и при необходимости корректирует.
Это направление показалось нам очень перспективным, так как позволяет эффективнее использовать наш самый ценный и дорогой ресурс — время и компетенции врача. Мы провели пилот, разработали собственную технологию и сейчас включили в тестирование более 300 участковых врачей в 13 поликлиниках. По итогу время живого общения врача с пациентом выросло более чем в три раза, качество протоколов ИИ эксперты оценили на 4,8 из 5.
— Каким, по вашим оценкам, будет участие роботов и ИИ в сфере медицины через десять лет?
— Мы уверены, что ИИ никогда не заменит врача полностью. Медицина — это прежде всего принятие сложных решений и ответственность за жизнь человека. Но роль ИИ будет расти колоссально, они станут незаменимыми помощниками.
На сегодняшний день ключевая ценность искусственного интеллекта не в быстрой генерации нового массива контента, а в глубине работы с уже имеющимся и умении извлекать из него смысл. Он может фильтровать, структурировать и расставлять приоритеты в существующих данных. Из тысяч показателей выделять те десять, на которые нужно обратить внимание сейчас. Он может выявить проблему до того, как она стала кризисом, определить приоритеты распределения ресурсов, оценить последствия управленческих решений на основе данных, а не интуиции. То есть ИИ должен подсвечивать то, что раньше оставалось вне поля зрения, очень часто из-за банальной ограниченности человеческого ресурса.
Например, уже сейчас в больницах у нас внедряется сервис, который круглосуточно следит за пациентами больниц с признаками воспаления, и как только картина начинает складываться в опасную, врач получает сигнал с конкретными рекомендациями. Это помогает своевременно предотвратить развитие критических состояний, в том числе сепсиса. Ежедневно сервис анализирует порядка 80–100 наиболее сложных случаев.
Другой пример — ИИ-система для беременных пациенток в стационаре. Она автоматически проверяет все назначения врача и сразу подсказывает, если что-то может быть небезопасно при беременности или не соответствует рекомендациям, и предлагает альтернативы. Ежедневно это порядка 10–15 случаев, когда беременные обращаются в больницу не в связи со своим положением, а с каким-либо заболеванием.
— Московская система здравоохранения может вытеснить частную медицину?
— Такого ни в коем случае быть не должно. Для нас важно развитие всех сегментов медицины. Большой город тем и хорош, что есть разнообразие возможностей. Но тем не менее все сложные случаи все равно идут в городские больницы. Частной медицине трудно конкурировать с государственной в вопросе опыта врачей, который формируется именно на потоке тяжелых пациентов.
— Москва развивается как центр международного медицинского туризма?
— Да, наша цель — принимать на лечение не только жителей других регионов России, но и пациентов со всего мира. Сегодня столица имеет все возможности для развития в Москве медицинского туризма.
В первую очередь мы ориентируемся на страны ближнего зарубежья, так как организовать взаимодействие с ними проще, но также будем активно работать и с более отдаленными странами.
Планируем развивать медицинский туризм как в системе ОМС, так и на коммерческой основе. Мы готовы предоставлять такие сервисные услуги наравне с частными клиниками, оставаясь при этом открытыми для работы в рамках ОМС.
По большинству медицинских профилей мы демонстрируем более высокий уровень компетенций по сравнению со многими странами ближнего зарубежья. Например, в онкологии — уровень диагностики, хирургии, химиотерапии, радиотерапии соответствует мировым стандартам. Эта конкурентоспособность распространяется и на другие направления, такие как кардиология, нефрология, нейрохирургия, офтальмология, гематология. Второе — стоимость лечения. Медицинские услуги в Москве значительно выгоднее, чем, например, в Корее или в Турции. Таким образом, пациент получает лечение мирового уровня за гораздо меньшие средства.
Нестандартные решения в школах
— Как вы оцениваете ситуацию с кадрами в московском образовании?
— Основной акцент сейчас мы делаем на повышении качества преподавания. Например, последние пять лет мы проводим диагностики учеников в полностью цифровом контуре — видим результаты школьников и можем связать их с конкретным учителем. На основе этих данных формируется цифровое портфолио педагога. За эти годы у нас сформировалась большая база по каждому преподавателю глубиной пять лет, и именно на ее основе мы выстраиваем индивидуальные треки обучения и повышения квалификации. Мы четко видим зоны, где есть недоработки, и целенаправленно с ними работаем.
Например, уже традиционно учителя наравне со школьниками сдают ЕГЭ, и мы наблюдаем положительную тенденцию: все больше преподавателей демонстрируют экспертный уровень знаний.
При этом только знания предмета мало, чтобы быть хорошим учителем. Нужно уметь передавать знания. В прошлом году мы начали заниматься развитием предметных кафедр в школах, чтобы как раз начать работать с этой проблемой. Это полноценные сообщества учителей, где педагоги получили возможность коллегиально обсуждать проблемы, анализировать образовательные итоги, разрабатывать единые подходы к преподаванию и внедрять новые методики. Мы надеемся, что для учителей это станет фактором мотивации, появится ощущение единой команды и общей ответственности за процесс.
— Дети теперь сидят в нейросетях. Технология преподавания должна быть совсем другой?
— Внедрение ИИ в образование — это не локальное новшество, а мировой тренд, который мы не можем игнорировать. Конечно, для нас это вызов, и мы много времени уделяем тому, чтобы ИИ работал на пользу, а не во вред. Мы стараемся развивать это направление вместе с экспертами.
Все, что мы интегрируем, мы делаем для того, чтобы повысить вовлеченность и заинтересованность школьников в обучении, а также развивать у ребят эмоциональный интеллект, гибкие навыки, умение искать информацию, проверять и анализировать ее. Именно поэтому мы делаем акцент на нестандартные решения: меняется формат домашнего задания, педагоги получают инструменты для создания интерактивных уроков.
— Какие сегодня требования к школьной инфраструктуре и насколько существующий фонд им соответствует?
— Сегодня школа — это уже не набор стандартных классов, а целостная среда для всестороннего развития. На первый план выходят многофункциональность, технологичность и эстетичность пространств, их способность адаптироваться под разные образовательные сценарии. Все это сейчас напрямую влияет на то, как ребенок учится, социализируется, раскрывает свои таланты и выстраивает индивидуальную траекторию роста.
При этом значительная часть школьных зданий — это наследие советского периода. Они морально и технически устарели и уже не отвечают запросам педагогов и учеников нового времени. Поэтому два года назад мы запустили масштабную программу мэра Москвы «Моя школа» по полной трансформации старого школьного фонда. Мы создаем современные образовательные пространства, в которые хочется приходить учиться, общаться, развиваться, — с трансформируемыми классами, лабораториями, IT-полигонами, медиатеками, атриумами, современными спортзалами и столовыми и продуманными зонами отдыха. Как шутят те, кто впервые оказывается внутри обновленных школ, что они больше похожи на офис IT-компании.
Мы уже открыли 55 модернизированных школ, в этом году обновим еще несколько десятков зданий. А к 2033 году мы планируем полностью реконструировать порядка 750 объектов.
Параллельно с этим мы строим инновационные комплексы под обновление старого образовательного фонда. Это актуально для центра Москвы, где значительная часть школьных зданий была построены еще до революции. Они маленькие, и даже в рамках капитального ремонта превратить их в современное комфортное образовательное пространство невозможно. Поэтому на замену таким зданиям мы будем строить большие красивые современные комплексы, каждый из которых рассчитан на тысячу учеников. В перспективе в ЦАО мы планируем открыть 15 таких «школ будущего», при этом пять из них примут первых учеников уже к 2028 году.
— Сейчас магистральный тренд в школе — это девять классов и поступление в колледж?
— Нет, магистральный тренд — дать ребенку возможность двигаться по любой карьерной траектории в зависимости от того, каким он видит свое будущее. Поэтому мы последовательно развиваем оба профессиональных трека — и обучение в старших классах с последующим поступлением в вуз, и более ранний старт карьеры через колледж.
Понятно, что для поколения, которое заканчивало школу в 1990-е годы, слово «ПТУ» до сих пор звучит страшнее всего. Но сама система меняется, и важно нам менять отношение к ней. Речь не об ограничении высшего образования, а о создании системы качественного среднего специального образования, как это сделано во всем мире.
В Германии 60% учеников школ уйдут после 9-го класса в колледж, в Австрии — 70%, в Сингапуре — 70%, в Японии — 80%. Как видите, такого понятия, как всеобщее высшее образование, нет нигде.
Наши инвестиции в колледжи — это фактически попытка сделать из них, по сути, прикладной бакалавриат. Причем подготовка по рабочим специальностям зачастую требует даже больших ресурсов, чем в вузах. Качественно обучить станочника, сварщика, швею или закройщика стоит дороже, чем юриста.
Мы вложили серьезные силы и ресурсы в обновление материально-технической базы: уже две трети мастерских колледжей оснащены современным оборудованием, аналогичным тому, что используется на предприятиях. К концу 2031 года планируем полностью обновить их инфраструктуру. На базе производств мы открыли четыре флагманских центра практической подготовки. Сейчас входим в стройку колледжей совершенно нового типа и масштаба. Это семь крупных образовательных центров, каждый из которых объединяет большой набор направлений, в том числе в сферах креативной индустрии, IT, здравоохранения, гостеприимства, промышленности, транспорта, строительства.
Важно и то, что меняются сами дети. У них нет пренебрежения или предубеждения к профессиям из сферы «рукомастерства». Повар или дизайнер — это сейчас интересно и востребовано. И мы не можем ориентироваться только на свое представление о жизни и пытаться удержать в нем своих детей. По итогу прошлой приемной кампании мы видим, что ученики с высокой успеваемостью и ОГЭ на 4 и 5 осознанно выбирают колледжи. Они идут в IT, креативные индустрии, сферу услуг, потому что в наших колледжах программы не хуже вузовских, а старт в карьере на три-четыре года раньше.
— Бизнес участвует в этом процессе?
— Мы находимся в плотной связке с ведущими компаниями из самых разных отраслей, чтобы готовить действительно квалифицированные кадры — специалистов, которых не нужно доучивать или, что еще хуже, переучивать уже на рабочем месте. Сегодня у нас более 3 тыс. партнеров-работодателей: от «Ростеха» и Мосгортранса до ретейла и ресторанного бизнеса.
Вместе с партнерами мы пересмотрели учебные программы, сделав упор на практику. И, как я уже упомянула, ориентируясь на запрос работодателей, обновляем мастерские. Студенты и преподаватели колледжей регулярно проходят практики и стажировки у партнеров, погружаясь в реальные производственные процессы.
Отдельное направление — медицина. Здесь внутри мы выстроили устойчивую систему наставничества. В наших поликлиниках и больницах за медсестрами закрепляются отдельный функционал и рабочее пространство. Они сопровождают ребят, учат необходимым навыкам, знакомят с реальной работой и отбирают лучших для дальнейшего трудоустройства. Конечно, медсестра получает отдельную доплату за работу со студентами.
По сути, мы формируем замкнутый контур: образование — практика — работа, без лага между учебным процессом и реальной профессией.
— Скоро начнется период ОГЭ и ЕГЭ, сколько в этом году школьников сдают итоговые экзамены?
— В этом году ЕГЭ сдают 93 622 человека, а на ОГЭ зарегистрировались 129 772. При этом из них 47 тыс. девятиклассников выбрали упрощенный формат — сдачу двух ОГЭ вместо четырех для дальнейшего поступления в колледж.
WP раскрыла предварительные сроки открытия Ормузского пролива
