Атаки беспилотников выводят из строя крупные нефтезаводы России
От Саратова до Омска: дроны добрались до последнего гиганта из топ-10
Очередная ночная атака пришлась на Саратовский НПЗ. Местный губернатор подтвердил: один человек погиб. Жители сразу выложили в сеть кадры — столб огня, запах гари, звуки сирен. Завод, принадлежащий «Роснефти», уже попадал под удар в мае. Его мощность — почти 5 миллионов тонн переработки в год, но после повторного попадания предприятие встало.
Ещё один удар пришёлся на Нижнекамск, Татарстан. Там рядом стоят два нефтезавода — «Таиф НК» и «Танеко». Местные говорят: горело на территории «Таифа». Точных данных о повреждениях нет, но работу пришлось остановить.
«Мы услышали взрыв около двух ночи. Окна задрожали. Потом началась стрельба — сбивали беспилотники», — рассказал один из жителей города.
Шестого июля случилось то, что эксперты называли неизбежным: дроны добрались до Омского НПЗ. Это предприятие обрабатывает 22 миллиона тонн нефти ежегодно — больше 400 тысяч баррелей в сутки. До этой атаки он оставался единственным заводом из десятки крупнейших, который не трогали. Теперь список замкнулся.
Омский НПЗ — ключевой поставщик топлива для Сибири. Последствия удара уже начали проявляться. В Новосибирской области ввели режим повышенной готовности — спрос на бензин резко подскочил, дефицит стал реальностью. Цены, конечно, поползли вверх.
В этот же день почти 70 дронов пытались атаковать Ярославский НПЗ. Это была крупнейшая налёт на предприятие за всё время. Все аппараты средства ПВО сбили, ущерба заводу удалось избежать. Но сам факт — дальность полёта, количество, координация — говорит о многом.
Из непоражённых крупных заводов остался только Ангарский в Иркутской области. До него от границы больше трёх тысяч километров. Но судя по тому, как расширяется дальность ударов, его тоже рано или поздно попытаются достать.
Почему не защитить заводы
Ответ на этот вопрос выходит за рамки одной статьи. Очевидно одно: существующая система воздушной обороны не справляется с массовыми налётами малозаметных целей. Речь идёт не о единичных дронах, а о роях из десятков аппаратов, которые летят на низкой высоте. Сбить все физически невозможно.
Параллельно с атаками на заводы украинские силы бьют по бензовозам, следующим в Крым, и по танкерам «теневого флота» в Чёрном и Азовском морях. Цель одна — перекрыть каналы снабжения топливом.
В ответ российская армия усилила удары по украинским заправкам и складам ГСМ, особенно в прифронтовой полосе. Как поясняет эксперт, своих НПЗ у Украины почти не осталось ещё до начала конфликта. Лисичанский, Одесский, Дрогобычский заводы остановились или перепрофилировались. Работал только Кременчугский — и его регулярно выводили из строя ударами.
«Поэтому ВС РФ «выносят» отдельные заправки — их порядка 5 тысяч на всю страну. Все не уничтожить, но заправки в прифронтовой полосе выводятся из строя одна за другой. Это усложняет логистику противника», — рассказал автор одного из профильных изданий.
В Никополе и Тростянце, по данным местных жителей, не осталось ни одной работающей АЗС. Вся инфраструктура вдоль линии соприкосновения разрушена или парализована.
Что предпринимают власти
Кремль реагирует на топливный кризис наращиванием импорта бензина. Злопыхатели уже ёрничают: страна-экспортёр нефти стала страной-импортёром бензина. Решено снизить норматив обязательной продажи топлива на бирже с 15 до 10 процентов, упростить производство, разрешить смешивание прямогонного бензина с присадками и временно снять требование к экологическому стандарту «Евро-5».
Все эти меры должны снизить ажиотаж и стабилизировать ситуацию. Но у всего есть цена. Импорт топлива давит на бюджет, который и так в дефиците. Увеличить экспорт нефти, чтобы покрыть расходы, мешают ограничения ОПЕК+ и потребности внутреннего рынка.
Коренной слом этой парадигмы лежит за пределами экономических решений. Пока удары по НПЗ продолжаются, любая стабилизация — временная. Вопрос в том, когда закончатся заводы, которые ещё не горели, или когда истощатся ресурсы для их восстановления. Пока ответа нет.