Дрон-камикадзе попытался достать Су-30СМ на разгоне перед отрывом от полосы

Перехват в три секунды: почему охота на взлетающий истребитель стала новой головной болью

Бортовая камера украинского дрона-камикадзе записала то, что в сводках обычно проходит одной строкой. Аппарат шёл на перехват Су-30СМ в тот момент, когда истребитель только отрывался от полосы. Шасси ещё не убраны, скорость растёт, высота минимальная. Идеальное окно для удара.

Не вышло. Разница в скоростях оказалась слишком велика. Оператор пытался подкорректировать курс, но воздушный поток от двигателей истребителя буквально снёс дрон с траектории. Видео позже выложили в сеть.

Что здесь важно? Не сам факт неудачи. Важна попытка. Кто-то целенаправленно караулил боевой самолёт в самой уязвимой точке его маршрута.

Военные специалисты, разбиравшие запись, говорят прямо: тактика изменилась. Раньше дроны охотились за техникой на земле, за колоннами, за позициями. Теперь их выводят на аэродромы и ждут. Ждут, пока самолёт оторвётся от бетона и станет беспомощным на несколько секунд.

Охота за боевыми самолётами на взлёте и посадке — это новая тактическая угроза. Она требует дополнительных мобильных групп противодействия дронам по периметру взлётно-посадочных полос, — пояснил источник в сфере безопасности.

Почему аэродромы стали передовой

Аэродром — это не просто площадка с бетоном. Это место, где самолёт наиболее предсказуем. Он не маневрирует, не уходит на форсаже в сторону, не сбрасывает высоту. Он идёт по прямой. Для оператора дрона это подарок. Не нужно угадывать — нужно просто оказаться в нужной точке в нужное время.

Проблема в том, что защитить такую точку сложно. Полосу не накроешь куполом. Радиоэлектронная борьба работает, но не всегда. Дрон может идти по заранее заложенному маршруту, без связи с оператором. Тогда глушить нечего — аппарат просто летит в заданный квадрат.

Именно поэтому в последние месяцы разговор идёт не о единичных средствах, а о системе. Мобильные группы с пулемётами и тепловизорами, посты визуального наблюдения, дополнительные комплексы РЭБ ближе к полосе. Всё это нужно, чтобы закрыть окно, которое длится буквально несколько секунд.

Похожие эпизоды уже фиксировали и раньше. Осенью прошлого года Су-30 во время воздушного боя сбил украинский беспилотник самолётного типа. Тогда истребитель выступил в роли высокоскоростного перехватчика — дрон летел со скоростью грузовика, шансов уйти у него не было. Но там бой шёл в воздухе, на высоте. Здесь ситуация перевернулась: дрон атаковал первым, а истребитель был в роли догоняющего.

Атаки на аэродромы — не новая история для этого конфликта. В начале июля украинские беспилотники ударили по военному аэродрому в Крыму. Тогда, по предварительной информации, в двух ангарах находились истребители Су-30 и Су-30СМ. В СБУ заявили, что удар нанесли именно по этим целям. То есть охота на конкретные типы самолётов ведётся планомерно.

Что изменилось сейчас? Дроны перестали быть просто ударным средством по статичным объектам. Их учат работать по движущимся целям. По быстрым. По тем, которые сами могут стать охотниками.

Российская сторона на этот эпизод официально не реагировала. Сводки о сбитых дронах выходят ежедневно, счёт идёт на сотни. За последние сутки, по данным Минобороны, над регионами России и в зоне проведения операции уничтожили более четырёхсот аппаратов. Конкретно этот случай в статистику, скорее всего, не попал — дрон не сбили, он сам ушёл с траектории.

Но запись осталась. И она показывает главное: противник ищет слабые места не в технике, а в процедурах. Во взлёте. В посадке. В рулении. Там, где даже современный истребитель на несколько секунд становится просто большой мишенью.

Официальных заявлений по поводу инцидента не поступало. Оперативные службы работают в штатном режиме. Военные продолжают усиливать защиту аэродромов — мобильные группы, РЭБ, наблюдение. Гонка идёт не за скоростью дрона, а за те самые секунды, которых иногда не хватает, чтобы добраться до полосы.