Два башкирских предприятия экс-менеджера «Газпрома» оценили почти в 2 млрд рублей

Полтора миллиарда за завод и 46 миллионов за монтажников: что насчитали оценщики

Активы, которые суд отобрал у бывшего топ-менеджера «Газпрома» Алексея Митюшова, получили рыночную оценку. Сумма вышла почти на 2 млрд рублей, хотя раскладка между предприятиями неравная.

Основная часть приходится на АО «Салаватнефтемаш» — 1,916 млрд рублей за 100% акций. А вот доля в ООО «РемЭнергоМонтаж» потянула лишь на 46 млн. Цифры привела компания «ЭсАрДжи Консалтинг», отчет которой цитирует «Интерфакс».

Обе организации — часть башкирского промышленного кластера, который Генпрокуратура отсудила у Митюшова в пользу государства. Весной 2025-го арбитраж Башкирии встал на сторону надзорного ведомства. Логика иска простая: менеджер, имея статус нерезидента, через цепочку схем контролировал стратегические предприятия, работавшие с «Газпром нефтехим Салават».

Приватизация как финал долгой истории

В июле правительство включило «Салаватнефтемаш», «РемЭнергоМонтаж» и «Салаватский катализаторный завод» в план приватизации на 2026–2028 годы. То есть активы не останутся в казне навсегда — им ищут новых владельцев.

Тут стоит вспомнить масштаб претензий. Иск к Митюшову и его коллеге Кириллу Селезневу подавали в марте 2025-го. Речь шла о выводе около 150 млрд рублей из «Газпром нефтехим Салават». Схема, по версии обвинения, работала с 2011 года: заключались контракты между предприятием и подконтрольными структурами на условиях, стабильно выгодных последним.

Часть денег уходила на зарубежные счета. Часть — на скупку российских активов. Именно так, считает прокуратура, и собирался башкирский промышленный портфель.

Сам Митюшов с февраля 2023 года в международном розыске. Уголовное дело о мошенничестве с деньгами «Газпром нефтехим Салават» возбудили еще в 2022-м.

Что будет с предприятиями дальше — вопрос открытый. Оценка в 2 млрд — это лишь стартовая точка для торгов. Насколько реальные покупатели будут готовы платить за активы с такой историей, покажет время. Но то, что государство намерено монетизировать изъятое, сомнений не оставляет.