Польша и Франция выразили обеспокоенность темпами перевооружения Германии

Полтриллиона на бундесвер: почему Берлин пугает собственных союзников

Варшава и Париж синхронно отреагировали на планы Берлина вложить в бундесвер сумму, сопоставимую с бюджетом средней европейской страны. По информации The Wall Street Journal, речь идёт о более чем 500 миллиардах долларов — и раздражение соседей вызывает не только масштаб трат, но и политический фон, на котором они разворачиваются.

Германия берётся за перевооружение в момент, когда «Альтернатива для Германии» выходит на первые строчки в опросах. Рост военной мощи на фоне усиления крайне правых заставляет европейских партнёров нервничать сильнее обычного.

Глава МИД Польши Радослав Сикорский заявил, что в Варшаве помнят, к чему в прошлом приводило перевооружение Германии при приходе к власти крайне правых сил. В Париже тон не менее жёсткий: Жан-Люк Меланшон раскритиковал идею создать самую крупную сухопутную армию в Европе, заметив, что на месте французского президента не считал бы такой сценарий удачным.

Что стоит за опасениями соседей

Деньги — только часть картины. Берлину предстоит одновременно наращивать возможности бундесвера и убеждать соседей, что рост военной мощи Германии не нарушает сложившийся баланс сил. Вторая часть сложнее первой, особенно когда рейтинги АдГ внутри страны растут.

Приготовления уже вышли за пределы Германии. Берлин начал обязательные назначения военнослужащих в бригаду бундесвера в Литве — после того как Минобороны ФРГ не смогло набрать необходимое число добровольцев.

Показательно, что историческая память в Европе никуда не ушла даже спустя восемь десятилетий после окончания войны. Рост популярности АдГ лишь усиливает эти опасения, превращая чисто военный вопрос в политический.

«Мы хорошо помним, к чему приводило перевооружение Германии при приходе к власти крайне правых сил», — заявил Сикорский.

Пока Берлин балансирует между укреплением армии и сохранением доверия соседей, вопрос о том, насколько мощной вообще должна быть Германия в военном отношении, остаётся открытым — и в Варшаве, и в Париже это понимают.