США просят Россию освободить заключённого американца

«Боюсь, что больше никогда его не увижу»: Вашингтон подключил дипломатию ради спасения заключённого

Вопрос освобождения Роберта Гилмана вновь всплыл на высшем дипломатическом уровне. Марко Рубио поднял эту тему ещё 23 июля, когда встречался с Сергеем Лавровым. Тогда разговор не получил публичной огласки, но теперь детали просочились в прессу. Агентство Reuters со ссылкой на источник сообщило: Белый дом и госдепартамент просят Москву отпустить 32-летнего американца, чтобы он мог получить медицинскую помощь на родине.

Ситуация вокруг Гилмана стремительно ухудшается. Его сестра Лекси Хадсон в разговоре с журналистами не скрывает отчаяния. Она говорит, что боится за брата сильнее, чем когда-либо за все годы его заключения. Женщина опасается, что если российские власти не пойдут навстречу, она может просто не дождаться его возвращения.

«Я боюсь, что он может умереть», — эти слова Хадсон цитируют практически все мировые СМИ.

Что происходит с Гилманом сейчас — отдельная история. Представитель семьи Эрик Лебсон рассказал, что в конце июня заключённого перевели из тюремной больницы в Воронеже в психиатрическое отделение гражданской больницы скорой помощи. Состояние врачи описывают как диссоциативный ступор. Термин сложный, но суть проста: человек фактически отключён от реальности, не реагирует на внешние раздражители.

За плечами у бывшего морпеха — несколько лет в российской системе исполнения наказаний. Началось всё в 2022 году на вокзале в Воронеже. Пассажиры пожаловались на нетрезвого мужчину, дебоширившего в зале ожидания. Приехали полицейские, забрали его в дежурную часть. А там Гилман ударил одного из стражей порядка ногой. Суд оценил это в четыре с половиной года лишения свободы.

Потом срок немного сократили — на год. Но в декабре 2025-го последовало новое разбирательство. Нападение на сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний добавило ещё два года строгого режима. Итого выходит, что при самом благоприятном раскладе Гилман мог бы выйти на свободу нескоро.

Дипломатический фон и обменные перспективы

Тут стоит вспомнить контекст. За последние пару лет Москва и Вашингтон несколько раз проводили обмены заключёнными. Самые громкие из них — с участием журналистов и бывших военных. Каждый раз переговоры шли в закрытом режиме, а детали становились известны уже после завершения сделок. Сейчас, судя по всему, идёт очередной раунд таких консультаций.

Показательно, что Рубио поднял вопрос именно на встрече с Лавровым. Это не случайный разговор на полях какого-то саммита. Стороны явно прощупывают почву для возможного решения. Правда, официальные лица пока отмалчиваются. Ни в Госдепе, ни в МИД РФ не делают громких заявлений о судьбе Гилмана.

Правозащитники, добивающиеся освобождения американца, бьют тревогу уже несколько месяцев. Они настаивают: человеку с тяжёлым психическим расстройством нужна специализированная помощь, которую он вряд ли получит в полном объёме в условиях изоляции. Особенно с учётом того, что его состояние ухудшается прямо на глазах.

«Я боюсь за брата больше, чем когда-либо. Я боюсь, что больше никогда его не увижу, если русские его не отпустят».

Эти слова Лекси Хадсон облетели мир. И они же, вероятно, стали одним из триггеров для активизации дипломатических усилий. В Вашингтоне понимают: если Гилман умрёт в заключении, это станет серьёзным ударом по репутации администрации. Особенно в преддверии выборных кампаний, где тема защиты граждан за рубежом традиционно играет заметную роль.

Вопрос в том, что Москва может запросить взамен. Обычно в таких историях речь идёт о россиянах, отбывающих наказание в американских тюрьмах. Но официального подтверждения тому, что стороны обсуждают конкретные кандидатуры для обмена, нет. Всё ограничивается общими формулировками о «гуманитарном измерении» вопроса.

Сам Гилман, судя по данным из открытых источников, находится в тяжёлом состоянии. Диссоциативный ступор — это не то состояние, которое проходит само по себе. Требуется длительное лечение, причём в условиях, приближенных к стационарным. Вопрос лишь в том, успеют ли дипломаты договориться до того, как ситуация станет необратимой.

Пока же остаётся только ждать. Официальных заявлений ни с той, ни с другой стороны не поступало. Но сам факт того, что тема Гилмана прозвучала на уровне госсекретаря и главы МИД, говорит о многом. Такие разговоры просто так не ведутся.