ЦБ пошёл ва-банк: потребовал немедленно забрать у Euroclear 200 миллиардов евро

Регулятор добивается срочного исполнения судебного решения по замороженным активам

Банк России перешёл в наступление. В Арбитражный суд Москвы поступило ходатайство — регулятор просит обратить к немедленному исполнению решение о взыскании с бельгийского депозитария Euroclear Bank почти 200 миллиардов евро. Сумма колоссальная: примерно 18,173 триллиона рублей. И это не просто цифры — за ними стоят реальные деньги, которые застряли в Европе после начала конфликта.

Иск ЦБ подал ещё в декабре прошлого года. Основание — невозможность распоряжаться собственными средствами и ценными бумагами. Московский депозитарий, как зеркальное отражение Euroclear, потерял доступ к активам, которые хранились у бельгийского партнёра. В суде подсчитали: ущерб равен стоимости заблокированных активов плюс недополученная прибыль. 15 мая суд удовлетворил требования в полном объёме.

Теперь Банк России хочет забрать деньги не через десятилетия апелляций, а прямо сейчас. Ходатайство зарегистрировали 19 мая, и оно ждёт рассмотрения. Если суд согласится — решение вступит в силу немедленно, до вступления в законную силу основного акта. Но есть нюанс.

Европейская сторона уже дала понять: постановление московского арбитража для них пустой звук. 18 мая представители Euroclear заявили — российские активы останутся замороженными, несмотря на вердикт. Компания отказывается признавать юрисдикцию российского суда. Бельгийцы ссылаются на европейское законодательство, которое не позволяет исполнять такие решения.

Получается парадоксальная ситуация. С точки зрения российского права — есть судебный акт, есть обязанность платить. С точки зрения международного — решение не имеет силы за пределами страны, а Euroclear базируется в Бельгии, и его активы находятся в юрисдикции ЕС. Реально взыскать 200 миллиардов евро практически невозможно — если только не появится механизм, позволяющий забрать деньги из зарубежных счетов самой компании через какие-то зачёты или аресты её российского имущества.

Но это не отменяет юридической логики ЦБ. Регулятор отстаивает право распоряжаться государственными резервами. Сумма иска — это не только стоимость замороженных бумаг, но и упущенная выгода. Потери за время блокировки колоссальные: прибыль от вложений, дивиденды, купонные доходы — всё это ушло в никуда. Euroclear же, по версии ЦБ, действовал не как нейтральный депозитарий, а по указке Брюсселя.

Показательно, что иск подан в российский суд, а не в международный арбитраж. Значит, Москва изначально не рассчитывала на признание за рубежом. Скорее — создаёт правовую базу для внутренних разбирательств. Например, если у Euroclear найдутся активы в России — их можно будет арестовать и продать. Или если когда-нибудь отношения нормализуются, то судебное решение станет козырем в переговорах.

История тянется давно. После 2022 года ЕС заморозил около 300 миллиардов евро российских активов. Большая часть — у Euroclear. Бельгийский депозитарий фактически стал хранителем этих денег. Евросоюз даже придумал схему, при которой проценты от замороженных средств идут на помощь Украине. Россия считает это воровством. Иски подавались и раньше, но этот — самый крупный.

Сейчас Центробанк настаивает на немедленном исполнении. Если суд согласится, решение может быть предъявлено к принудительному исполнению через Федеральную службу судебных приставов. Но приставы смогут изъять только то, что находится в России. У Euroclear здесь есть корреспондентские счета, недвижимость? Вряд ли что-то серьёзное. Компания давно минимизировала присутствие в РФ.

Впрочем, сам факт ходатайства — сильный ход. Он показывает, что Москва не намерена ждать милостей от европейского правосудия. Игра идёт жёсткая. Кто кого пересидит — неизвестно. Но 200 миллиардов евро, пусть и виртуальных, — это серьёзный аргумент. Даже если реальных денег сейчас не получить, само требование заставляет Европу нервничать.

Параллельно ЦБ продолжает искать другие пути. Например, поднимается вопрос о взыскании средств из стран, где Euroclear имеет активы, через местные суды. Но это долгий путь. Пока же всё упирается в политическую волю. Бельгийцы отмалчиваются, их позиция железобетонна: «Мы не признаём этот суд». А значит, конфликт переходит в плоскость, где решает не право, а сила.

Банк России, судя по всему, готов идти до конца. Ходатайство о немедленном исполнении — только первый шаг. Дальше может последовать арест имущества Euroclear за рубежом через дружественные юрисдикции. Или попытка зачесть долг через механизмы клиринга. Вариантов не так много, но они есть.

Одно ясно: история с замороженными активами не закончится быстро. Она будет тянуться годами. Но текущее движение ЦБ — это заявка на активную фазу борьбы. Не просто жаловаться, а действовать. Даже если результат отсрочен.

Между тем в России уже начали готовиться к возможным последствиям. Если Euroclear не заплатит, то, вероятно, последуют ответные меры в отношении европейских инвесторов, чьи бумаги находятся в российских депозитариях. Взаимность — принцип, который Москва теперь применяет последовательно.

Так что 200 миллиардов евро — это не просто сумма иска. Это сигнал: Россия не смирилась с потерей своих резервов и будет использовать все доступные правовые инструменты. Даже если суд в Москве — единственный, кто пока их слышит.

Следите за развитием ситуации: как только Арбитражный суд Москвы вынесет определение по ходатайству ЦБ — станет ясно, насколько серьёзно регулятор настроен на немедленное взыскание.