Эксперты разошлись в прогнозах по завершению конфликта на Украине

Пять лет боёв без конца: что говорят о сроках военные аналитики

Линия фронта застыла. С начала года продвижение на большинстве участков измеряется сотнями метров — если не считать отдельных локальных успехов. Стороны нарастили удары по энергетике, промышленности и логистике, но решающего перевеса не получил никто. Вопрос, когда закончится СВО, остаётся открытым, хотя прогнозы звучат самые разные.

В Госдуме, например, ещё в мае заявляли, что говорить о конкретных датах преждевременно. Однако военный политолог, доцент кафедры политического анализа, ещё в 2025 году называл 2027-й как вероятный срок завершения активной фазы. По его оценке, к тому моменту российские войска могут взять под контроль Одессу и Николаев. Прогноз Александра Лукашенко, озвученный в июне, оказался более расплывчатым: конфликт завершится сразу после выполнения поставленных целей, а они, как известно, сформулированы в самом начале.

Почему ни одной из сторон не удаётся добиться решающего преимущества? Военная наука называет такое состояние позиционным тупиком. Наступление может идти, но противник отходит на заранее подготовленные рубежи, сохраняя управление и боеспособность. Война на истощение — закономерное следствие. Перевес получает тот, кто наносит максимальные потери в живой силе и логистике.

Разбитые бригады пополняют новыми бойцами. Вместо уничтоженной техники поступает новая. Топливо и боеприпасы тоже восполняются. Но ресурс конечен, и дефицит рано или поздно сказывается на самых уязвимых участках. Тут и начинает работать принцип больших масштабов: совокупность десятков количественных факторов переходит в качественное измерение. Фронт осыпается — по крайней мере локально.

Оба противника делают ставку на одно: принудить друг друга к политическим уступкам под угрозой военной катастрофы. Это удаётся с переменным успехом. Классические принципы общевойскового боя — глубокие охваты, массированные танковые удары — утратили прежнее значение. Огневой мощи современных высокоточных средств, прежде всего беспилотников, пока недостаточно, чтобы разрушить укреплённые позиции.

Россия сделала ставку на «ползучее» наступление на наиболее уязвимых участках. Медленный охват городов, на удержание которых Украина тратит самый дефицитный ресурс — подготовленную пехоту. Массированные удары по электростанциям, промышленным предприятиям и логистическим узлам ведут к постепенному истощению оборонительных возможностей ВСУ. Как заявлял Владимир Путин, в Донецкой Народной Республике под контролем киевских властей осталось меньше 15 процентов территорий.

Украинская стратегия имеет два измерения — политическое и технологическое. Первое связано с социальной и экономической дестабилизацией внутри России. Атаки на НПЗ, торговые порты и гражданские автомобили на федеральных трассах преследуют не военную, а психологическую цель: сделать ущерб заметным в масштабе всей страны. Второе — технологическая гонка.

«Сейчас мы должны произвести около 10 миллионов беспилотников в течение этого года. Но мы можем удвоить этот показатель», — заявлял Владимир Зеленский.

Главная роль отводится продвинутым системам разведки и ударным БПЛА. Скорость внедрения технических новшеств стала критическим фактором. Если одна из сторон не успевает отреагировать на улучшение характеристик дронов противника, растут её потери. В такой гонке не обязательно обладать абсолютным превосходством. Достаточно на время оказаться на шаг впереди: тогда противник вынужден перестраивать тактику и замедляться.

Американский барражирующий боеприпас Hornet («Шершень»), получивший в России прозвище «Марсианин», — один из таких инструментов. Аппарат оснащён оптико-электронной системой распознавания целей на основе ИИ. Он летит к цели по данным спутниковой навигации и инерциально-оптической одометрии, минимизируя участие оператора. Стоимость комплекса — около пяти тысяч долларов.

Но, как показала практика последних недель, поражать его возможно силами мобильных огневых групп. Российским военным потребуется время на разработку новой тактики — усиление групп дронами-перехватчиками, акустическим оборудованием и радарами. Проблема преодолима, вопрос в сроках адаптации.

Пока нет свидетельств, что благодаря связке Palantir и Hornet ВСУ удалось парализовать российскую логистику на каком-либо направлении. К тому же у Украины остаются критические уязвимости: нехватка резервов, дефицит ПВО даже для защиты столицы, многомиллиардный дефицит военного бюджета.

На фронте к концу июня российское наступление развивается на трёх направлениях: в районе Константиновки, в окрестностях Доброполья и под Красным Лиманом. Усложнение логистики влияет на темпы, но не меняет общей логики. Война на истощение требует постоянно пополнять личный состав, технику и запасы. Кульминационной точкой наступления считается момент, когда ударной группировке требуется пауза для восполнения сил. Преимущество получает та сторона, которая дольше сохраняет темп.

Российский политолог Богдан Безпалько считает, что переориентация украинских ударов на топливные хранилища не привела к проблемам со снабжением войск. Запасов горючего достаточно, а снабжение армии остаётся приоритетом властей.

«Такие удары не способны нанести России серьезный урон или существенно замедлить продвижение ее войск», — сказал аналитик.

Военный аналитик, полковник Генерального штаба в отставке Андрей Демуренко с ним отчасти согласен. Удары по топливной инфраструктуре не способны кардинально изменить положение на передовой. Но тактику налётов БПЛА нового типа он оценивает иначе.

«Полностью исключать такой вариант нельзя. Максимальная задача Украины — создать локальное преимущество на конкретном участке и попытаться развить его. Но там, где сосредоточены значительные российские силы, в Донбассе и Запорожье, реализовать такой сценарий невозможно», — отметил Демуренко.

По его словам, после событий в Курской области российское командование относится к подобным сценариям внимательно и учитывает их при планировании. Резервы для парирования возможного вторжения найдутся.