Сапфир Марии Фёдоровны выставят на женевские торги в ноябре: как драгоценность российской императрицы оказалась за границей

Камень с бала 1903 года прошёл через советские склады и оперную сцену, прежде чем попасть к швейцарскому молотку

Женевский аукцион готовит к продаже драгоценность, которая последний раз находилась на виду у публики более века назад. Речь о сапфире весом почти двести карат — он украшал парадное платье вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны. Торги проведёт Sotheby’s 11 ноября.

Sotheby’s оценивает сапфир в 1,5–2,1 млн фунтов, или 85–170 млн рублей. В долларах диапазон шире — от 1,06 до 2,1 млн. Точную сумму назовут только после удара молотка.

Что именно продают? Не историческую оправу. Камень за прошедшее столетие переставили. Сегодня он держится в современном браслете Cartier — работа другого времени, другой эпохи. Историческая ценность при этом никуда не делась, а вот внешний вид изменился до неузнаваемости.

От Зимнего дворца до швейцарского каталога

Начать стоит не с торгов, а с февраля 1903 года. Тогда в Зимнем дворце устроили костюмированный бал — один из последних больших праздников империи. Гости явились в нарядах, стилизованных под русское платье семнадцатого столетия. Мария Фёдоровна вышла в богато отделанном костюме. На передней части юбки сверкали два крупных сапфира в бриллиантовых оправах. Работа — фирмы Фаберже.

Один из этих двух камней и оказался спустя сто двадцать три года в аукционном каталоге.

Происхождение самого сапфира теряется глубже. Огранка нетипичная. Специалисты связывают её с ювелирными традициями эпохи Великих Моголов. Когда именно камень оказался в российской императорской сокровищнице, доподлинно не установлено. Крупные драгоценности активно закупались ещё при Елизавете Петровне.

Дальше — революция. И вот здесь начинается самое интересное для коллекционеров. Судьба украшений Романовых после семнадцатого года чаще всего тёмная: камни распродавали, переплавляли, следы терялись. А у этого сапфира история документирована от и до. По словам представителя Sotheby’s, именно провенанс — главный аргумент в пользу высокой цены.

«Для вещей императорского дома бумаги важнее каратов. Здесь цепочка почти не рвётся», — отметил представитель аукционного дома.

После национализации камень прошёл через руки советского правительства. Потом оказался у знаменитой оперной певицы. Затем — у нескольких частных коллекционеров. Каждый переход оставил след в архивах.

Схожие лоты уже появлялись на рынке. В конце двухтысячных Sotheby’s в Лондоне распродавал фамильные драгоценности династии. Тогда интерес публики оказался высоким. Нынешние торги в Женеве вписываются в ту же линию: спрос на вещи с русской императорской родословной не падает.

Каждая такая продажа — это ещё одна страница расставания с наследием. Вещи, созданные для одного двора, теперь кочуют по частным сейфам. Публика видит их раз в десятилетия, на предпродажных показах.

Организаторы рассчитывают на интерес коллекционеров из Азии и Ближнего Востока — там рынок цветных камней растёт быстрее всего. Окончательная цена, как водится, зависит от того, сколько человек в зале поднимут таблички одновременно.

Что будет с браслетом после продажи, неизвестно. Как и то, увидит ли камень широкая публика ещё раз.