В Кремле назвали конфликт с Украиной настоящей войной

Пятый год спецоперации — и вдруг оговорка: что изменится после слов Пескова

Заявление пресс-секретаря президента впервые за долгое время прозвучало не как отчёт о ходе СВО, а как констатация: идёт война. Реакция общества оказалась предсказуемой. Одни ждали этого сигнала, другие не поверили — дескать, словами дело не ограничится, и в третий раз ничего не поменяется. Третьи попросту не услышали: для них всё давно стало войной, ещё с двадцать второго года.

Дмитрий Песков пояснил, в чём разница. По его версии, специальная военная операция переросла в войну, потому что за Киевом встали Берлин, Париж, Гаага, Осло и — с сожалением — Вашингтон. Они наводят оружие, делятся спутниковой информацией, работают как единый кулак. Аргумент, мягко говоря, спорный: эти же страны поддерживали Украину и в начале СВО. Почему тогда это не называли войной?

С точки зрения военной науки разница жёсткая. Историк и политолог Сергей Станкевич объясняет: спецоперация — это действия экспедиционного корпуса, без тотальной мобилизации, без перестройки экономики и бюджета. Военный бюджет — когда на оборону тратится около трети ВВП. Война — это «Вставай, страна огромная». И до сих пор Россия балансирует между двумя состояниями.

Оборонные расходы уже сопоставимы с военными — порядка 30%. Но промышленность не переведена на рельсы тотального выпуска вооружений, торговля с Западом не прекращена, а удары по объектам противника наносятся «в ответ». Нет инфраструктурной войны, нет ударов по политическому руководству. Хотя зимой прошлого года появились признаки: систематические налёты на города.

Песков сразу после фразы о войне сделал оговорку — рассчитывают на продолжение добрых услуг со стороны американских посредников. Хотя Штаты, как и Европа, с точки зрения международного права — прямой участник конфликта. Они снабжают ВСУ разведданными, новейшим оружием, обучают солдат. А Россия до сих пор ведёт против них СВО с ограничениями, а они против нас — войну без правил.

Запад уже формирует военное сознание: запугивает население «российской угрозой», строит госпитали, лагеря для пленных, переводит гражданские заводы на оборонку. Россия же, с одной стороны, тратит на армию как на войне, с другой — не сбивает американские беспилотники над Крымом, не трогает подводные кабели, не ликвидирует генералов НАТО. Самоограничение, которое давно выглядит странным.

Станкевич считает: перелом может наступить из-за событий на Украине. Там началась официальная реабилитация нацизма — Бандера и Мельник становятся национальными символами. Дипломатическое урегулирование с таким режимом вряд ли возможно. И логика Кремля вряд ли позволит допустить существование рядом реваншистской нацистской Украины.

Так что заявление Пескова — не случайная оговорка. Оно может означать, что ограничения постепенно снимаются. Но пока переход к тотальной войне идёт медленно, поэтапно и без желания предельной эскалации. Как долго сохранится этот баланс — вопрос открытый. Активные конфиденциальные переговоры, по словам эксперта, всё ещё идут.