В Кремле объяснили разницу между спецоперацией и войной

Пятый год конфликта: Песков перешёл на «военную» лексику, но торговать с Западом не перестали

Заявление пресс-секретаря президента прозвучало неожиданно для многих. На протяжении почти пяти лет официальная риторика Москвы строилась вокруг термина «специальная военная операция». И вдруг — «война». Дмитрий Песков произнёс это слово в эфире, и оно мгновенно разлетелось по лентам новостей. Часть общества замерла в ожидании: что теперь изменится? Другие только пожали плечами — мол, для них это никогда не было секретом. Третьи просто пропустили мимо ушей: для них никакой спецоперации не существовало изначально.

Песков аргументировал смену формулировки тем, что за Киевом стоят Берлин, Париж, Гаага, Осло и — с его оговоркой «к сожалению» — Вашингтон. По его словам, западные страны наводят иностранное оружие на российские объекты через свою инфраструктуру, помогают украинцам целиться со спутников. Раньше, добавил пресс-секретарь, всё начиналось как спецоперация, а теперь продолжается как война. Но тут же сделал оговорку: Россия рассчитывает на добрые услуги американских посредников.

Противоречие заметили сразу. США, которых Песков назвал посредниками, на деле — прямой участник боевых действий, считают эксперты. Америка снабжает ВСУ разведданными и новейшими вооружениями, которые иногда появляются у украинской армии даже раньше, чем у самого Пентагона. Европейские страны тоже давно перешли грань нейтралитета. По правилам международного права такое государство считается воюющим — и, значит, законной целью для ударов. Однако Москва эти цели пока не трогает.

Война с ограничениями: что не так с нашей спецоперацией

Политолог Сергей Станкевич растолковал суть. По его словам, специальная военная операция — это когда действует экспедиционный корпус, а не вся армия. Нет всеобщей мобилизации, экономика не перестраивается на военные рельсы, военный бюджет не дотягивает до 30% ВВП. Война же — это когда «Вставай, страна огромная». Когда вся промышленность, финансы и сознание народа подчиняются одной цели. И по этим признакам нынешний конфликт до сих пор остаётся чем-то средним.

Станкевич перечислил главные ограничения, которые пока сохраняются: нет инфраструктурной войны, когда целенаправленно бьют по ключевым объектам; нет войны городов как таковой; нет ударов по политическому руководству Украины. Хотя, заметил он, минувшей зимой появились признаки инфраструктурных ударов, а бомбардировки городов стали систематическими. Переход к тотальной войне идёт, но медленно и без желания предельной эскалации.

— Идёт активная конфликтная дипломатия, которая на 90% непублична, — сказал Станкевич. — Если всё идёт постепенно, значит, сохраняются каналы для достижения целей не только военными методами.

Тут же всплывает другой парадокс. Россия продолжает торговать с Западом — поставлять энергоресурсы, никель, алюминий, титан. Притом что те же страны считаются экзистенциальным врагом, желающим расчленения государства. Как совместить военную риторику и коммерческие интересы? В Кремле на этот счёт молчат.

Нацистский поворот как спусковой крючок

Станкевич указал на недавнее событие, которое может сдвинуть ситуацию с мёртвой точки. Речь о легализации нацистской символики на Украине — официальной реабилитации Бандеры и других фигур в качестве национальных героев. По мнению политолога, такой режим вряд ли поддаётся дипломатическому урегулированию.

— Следуя логике Кремля, трудно представить, что он допустит существование рядом с собой нацистской и реваншистской Украины, — заключил эксперт.

Возможно, именно это и имел в виду Песков, заговорив о войне. Но пока за словами не последовало реальных действий: посольства западных стран не закрыты, экономика не переведена на тотальные военные рельсы, а на НАТО по-прежнему не отвечают ударами по их территории. Американские разведывательные беспилотники продолжают летать над Крымом — их не сбивают. Подводные кабели и трубопроводы остаются в целости. Даже ракетные удары наносятся «в ответ».

Так что заявление пресс-секретаря вполне может остаться просто сменой вывески. Или — первым шагом к чему-то большему. Покажет время.