Кремль меняет риторику: СВО официально признали войной

«Настоящая война»: что стоит за словами Пескова и почему это не меняет главного

Десятого июля пресс-секретарь президента Дмитрий Песков сделал заявление, которого ждали почти четыре с половиной года. Он сказал: Россия ведёт не специальную военную операцию, а «настоящую войну». Формулировка прозвучала в ответ на публикации западных СМИ о якобы установленном «дедлайне» завершения конфликта. Песков пояснил: операция начиналась как СВО, но переросла в войну, потому что за Киевом стоят Берлин, Париж, Вашингтон и даже Гаага — они наводят оружие через свою инфраструктуру.

Аргументация, мягко говоря, не нова. Те же страны стояли за Украиной и в 2022-м. Упоминание Гааги — не столицы, а места будущего спецтрибунала — скорее символично. Однако сам факт смены термина в устах официального представителя Кремля — событие. Раньше в Кремле избегали слова «война».

Что меняется на деле? По большому счёту — ничего. По крайней мере пока.

Политолог и историк Сергей Станкевич, комментируя ситуацию, объяснил ключевую разницу между СВО и войной по учебникам. Специальная военная операция — это действия экспедиционного корпуса, не на коренной территории, без всеобщей мобилизации и перевода экономики на военные рельсы. Военный бюджет при СВО — не 30% ВВП, как при полномасштабной войне. Война — это перестройка всей жизни: от финансов до сознания. «Вставай, страна огромная», — цитирует эксперт.

Так вот, по этим критериям Россия до сих пор не в полноценной войне. Бюджет-то уже военный — около трети ВВП. Но экономика не перестроена, предприятия не переведены на выпуск военной продукции в полном объёме, мобилизация была одна, и та не повторялась. Торговля с Западом — поставки газа, алюминия, титана — продолжается, хотя Песков называет эти страны врагами и прямыми участниками конфликта.

Станкевич называет нынешнюю ситуацию «войной с ограничениями». Ограничения таковы: нет инфраструктурной войны, нет ударов по городам как по целям, не атакуется политическое руководство. Хотя минувшей зимой, отмечает эксперт, появились признаки инфраструктурной войны — систематические удары по городам. Переход к тотальной войне идёт, но постепенно и без желания предельной эскалации.

И тут главный парадокс. Песков заявляет о войне, но тут же делает оговорку: «Мы рассчитываем на продолжение добрых услуг со стороны американских посредников». США — не посредник, а основной участник, снабжающий ВСУ разведданными и новейшими вооружениями. Но их называют посредниками. Россия не сбивает американские и британские разведывательные беспилотники над Крымом, не устраивает диверсий против подводных кабелей, не бьёт по генералам. Даже ракетные удары наносит «в ответ».

То есть официально — война. Фактически — всё та же СВО с самоограничениями.

Станкевич считает, что долго это продолжаться не может. Переломным моментом может стать официальная реабилитация нацизма на Украине — возведение в ранг национальных героев Бандеры и Мельника. Такой режим, по мнению эксперта, не способен на дипломатическое урегулирование. И Кремль, в своей логике, вряд ли допустит существование рядом с Россией нацистской реваншистской Украины.

Возможно, заявление Пескова — подготовка общества к тому, что ограничения скоро снимут. А может, это просто слова, которые ничего не значат на поле боя и в экономике. Время покажет. Пока же война остаётся «специальной» — с перерывами на торговлю и с надеждой на посредников.